Вот ведь шпион парагвайской разведки! Общество смотрело на них, как на бестолковых юнцов и красоток, у которых половая сфера уже почти развилась, а разум – нет. А посему от них нечего и желать.
Подавляющая часть взрослых только снисходительно улыбались, а очень немногие исключительные и опасные, хотя прошедшие сквозь сито генной инженерии, но пропущенные с трудом, как спорные, ориентировались на общественные ценности. И не дай бог! Общество не поймет, когда ты начнешь волочиться за шестнадцатилетними малолетками. Или посалят, или залечат. И все! А они и не заметят.
Нет, я не сексуальное искажение, за малолетними девицами не волочусь, предпочитаю женщин за тридцать, но согласитесь, трудно быть половозрелым мужчиной, когда юная красотка что было силы стремится привлечь твое внимание.
И я согласился на ее предложение, проклиная себя на этом. Хотя чувствовал – эта минутная слабость может стать причиной многих проблем.
Гризли явно считала также, но на меня даже не обижалась – сама любила пользоваться слабостью сильного пола. А вот на Веронику рассердилась. Вырвалась из круга каникунов с их проблемами, подскочила к девушке, зашипела, заворчала (или даже заорала на все окрестности по кошачьи). Потом перешла к словесной человеческой речи. Поскольку я уже неоднократно говорил с ней о культуре речи и вежливости и запретил ругаться и выражаться нецензурными выражениями, то она ограничивалась в основном междометиями и вежливыми словами. Но таким тоном, что все равно было очень неприлично. Вероника покраснела и надулась.
Что может быть, если она меня не послушает, Гризли прекрасно знала (еще в прошлом времени). Поэтому, не смотря на всю злость, она старалась быть мягче.
Показавшись на постаменте стоящего рядом дома, она сердито, но ласково обратилась к девушке:
- Слушай ты, дочь покемона, разве не видишь, что этот мужчина уже занят красивой девушкой?
Вероника условно старше каждого из нас с Гризли на сто лет с копейками, но говорящую и к тому же сварливую кошку она видела/слышала впервые (хотя уже знала, что подобная с недавнего времени в России существует). И потому растеряно смотрела на это чудо, не понимая, то ли над ней кто-то подшучивает, то ли опасно ей самой слишком весело шутить над хронопутешествеником.
Девичий инстинкт заставил ее смущенно улыбнуться и сделать вид, что сейчас заплачет. На фоне девичьей красоты это так завлекательно для мужчин. Сразу вспоминают если и не о слабой красавице, то об отцовском чувстве.
Проблема, однако, заключалась в том, что Гризли была не романтическим половозрелым мужчиной, как я, и не просто мужчиной, как все, а даже совсем не человеком. И все ухищрения девушки ей были до одного места. Она разъяренно зашипела/зарычала, понимая, что девушка и не собирается отказываться от меня, а только тянет время, пытаясь переманить ее мужчину и, может быть, при удаче даже ее саму. Разорви ее кошка на части!
М-гм, а меня они спросить не собираются, торопыги? А то уже разделили пополам, даже ножички серебряные приготовили за праздничным обеденным столом. Я смотрел на двух девушек разных биологических форм, но одинаковых по имеющимся целям и по имеющейся наглости. Нет уж. Решать я буду я сам, кто меня станет вести по жизни!
Однако поставить точку в споре двух этих самовлюбленных самочек (не говорить же дурочек!) я не успел. Пока я состоял в состоянии третейского судьи между двумя цариц и собирался делить, ко мне неожиданно обратилась еще одна красивая, со вкусом одетая женщина средних лет – переводчица и гид при инопланетянах. Такая красивая! Я утонул в ее глазах! Прости Гризли, зато ты умная, а вот ты, Вероника, ни с какой стороны уже не подходишь. Ни как зрелая дама, ни как умная животина. М-гм, а может она не киборг?
Вероника тоже красавица. А вот она… нет, красавица это слишком банально будет сказано. Красавица здесь каждая первая. Она волшебница и моя королева.
Я закрыл глаза и мечтательно слушал мою любовь. Кажется, я элементарно втюрился и ничего с этим не могу сделать.
Глава 12
В которой автор вместе с Гризли проводил разговор с Мариной и подошедшим секретарем Конституционным секретарем Кириллом. В ходе которого он убедился в своей крепкой любви к Марине, и узнал много интересного в России ХХII века. И пока он увлеченно разговаривал (если не болтал), его избрали в гражданина России, а его Гризли предложили избрать!