Еще один маленький каркаду в никуда. Ну их, нахальных мерзавцев. Уже совершенно не до них. Однако… как же я дальше могу быть без одежды? Не ходить же просто так, элементарно не положено. Есть нудисткие пляжи, да и то не у нас, а на диком Западе. Они там и с оружием, и стреляют, совсем малохольные и что теперь, их копировать?
А тут… кандидат исторических наук, доцент с двадцатилетним педагогическим стажем, бывший декан факультета истории с чем-то оказался в костюме Адама. Король-то голый! Хорошо, что в окрестностях женщин нет, а то с ума можно сойти! И как потом оправдаться перед учительским сообществом? Не поймут! Обхохочут! Обсмеют! Об…карнают!
И ведь только я успел потихонечку подумать об этой чувствительной проблеме разнополых взаимоотношений, где мужчина всегда оказывается крайний и перед женщинами, и перед законным государством и самым передовым обществом России. Как вдруг мои уши услышали звонкие девичьи голоса, что-то оживленно, с почти истерическим смехом обсуждающих очень для них интересное и балдежное. Спасибо. Похоже, мне уже поздно, они меня уже видели и прилюдно обсудили со всех возможных так сказать сторон. И почему же у них такое зоркое зрение! Носите очки. И красиво, и сексапильно.
Или все же нет? И они всего лишь обсуждают свое секретное стыдливо-девичье счастье на весь белый свет? Ага, надейся…
«Позови черта, он и прискачет. Еще и язык высунет, издеваясь, - обреченно подумал я в преддверии нехороших ожиданий в ближайшем будущем, - а что теперь мне, бедному и красивому, делать? Притвориться необразованной дикой обезьяной с дипломом кандидата наук? Как бы орангутанг в чине приват-доцента. В перерыве между занятиями гуляющим по девственной природе. Поверят? Ты хотя бы сам поверил? Эх!» А почему бы нет? У нас демократия! И общество самое передовое!
На занятиях ты сколько насочинял исторической лабуды под названием «Труды исторической науки» и ничего. Спокойно глотали. Еще и благодарили.
Надел единственную инородную частицу на своем теле, доказывающей высокий уровень человеческой цивилизации – пластиковые очки против близорукости. И ведь больше ничего не оставили. Все украли, гады! Ух, вы такие-растакие! Девочек перецелую, мальчиков переругаю. Стыдно-то как, господа! И прохладно, несмотря на жаркое солнце. Позагорать бы немножко, да не нудистский пляж.
«Может, успею еще спрятаться где-то поблизости, - лихорадочно подумал я, - кругом сколько прекрасных кустов или просто высокой цветущей травы по пояс. Всего лишь стоит лечь, и уже тебя не увидят. Быстро лечь где-то далеко в стороне и в укромном месте. А потом домой. Вряд ли тут будет далеко».
Задним числом анализируя, можно, в общем-то, сказать, что, если бы я поспешил, то, наверняка, успел бы укрыться. Земля у нас большая и круглая даже в рамках данного луга. Но, к сожалению, после сна я еще не пришел в себя и явно тупил и медлил, как и полагается доценту с приличным стажем и большим самомнением. Хотя пора было уже укрыться в темпе в кустах! Ну, живее!
Вместо этого я принялся присматриваться к девушкам, стремясь застыдить и одновременно выценивая покрасивее да поладнее. А красавицы, ничего не скажешь. Будь мне лет двадцать меньше и на пару нарядов больше, можно было бы даже поулыбаться. А так чего уж. Если стариком не сочтут, так клоуном. Вот это я влип по самые уши! Нужны им мои улыбки и вежливые сентенции.
- Ой, а дяденька-то голенький, - издевательски зазвенел медовый девичий голос, - вам так идет ходить без штанов. И без трусов тоже. Вообще без одежды, если не считать очков! Всех женщин притяните от местных лесов и коттеджей. Ау, народ, спешите сюда! У нас здесь такой мужчина!
От злости я даже похрабрел, улягся поудобнее. Послушайте, но есть же, кажется, определенный гендерный стыд! При чем явно речь идет не обо мне, а об этих прекрасных, но нахальных девицах. Я точно нахожусь в рамках матушки России? У нас вроде бы еще настолько девушки не обнаглели. Это в Европе женщины без купальников ходят на пляже под соусом равноправия. Или уже обнаглели, пока я на пенсии? Говорят-то, безусловно, по-русски и без малейшего акцента! Нет, у меня точно начались очередные глюки! И приступы пароксизма веселья от стыда.