Когда я явился в здание Конституционного Суда, чтобы получать, как я считал, простенькую бумажку (как постановление территориального суда ХХ века) – решение судебной инстанции для административных органов, я еще не представлял, какие там эмоции развернутся.
Оказалось, что для государства я был полностью неприемлем. То есть, либо всю административную и техническую систему менять, что очень дорого и нереально, либо менять меня, что тоже дорого, хотя и не столь сильно, но очень опасно для меня.
Конечно, никто ликвидировать или хотя бы третировать меня не собирался, ставя в разумные второго сорта. Но, тем не менее, почувствовал я себя не лучшим образом.
Оба варианта оказались обоюдно столь трудными и не дешевыми, с привлечением большого количества специалистов и техники, что в ходе совместной дискуссии постепенно образовалась третья точка зрения – отправить меня обратно в свое время и тем самым избавиться от моих проблем.
Я такого варианта совершенно не придерживался. За двое суток существования в этом времени я уже четко понял, что, во-первых, российское общество (и, может, другие) здесь гораздо лучше, чем в мое время. Как и средний индивидуум в отдельности. Во-вторых, техническая база здесь оказалась выше, а, значит, и быт хороший. В-третьих, как это странно ни звучит, я считал, что мои способности гораздо лучше проявляются в этой реальности, чем в прошлой.
Короче, я был против. Общество, с которым я временно был знакомым при помощи временной технической базы – тоже. Но решающим фактором оказалось мнение Гризли и его воздействие на различные слои государства и общества.
При помощи теле и аудио техники она выразила вот это мнение к интересующимся киборгам (то есть практически ко всем россиянам).
В итоге император просто выказался против удаления хронопутешественника из этого времени. Поглядывая на невозмутимого меня и не менее невозмутимую Гризли во время аудиенции, правящий монарх Александр V сказал, как припечатал:
- Интересы российского общества и государства, а также личные интересы Олега Сергеевича и его кошечки Гризли требуют его обязательного сохранения в нашем времени.
Он внимательно посмотрел в мои глаза, увидел в них согласие и еще раз твердо кивнул:
- Оставить. Он очень нужен нам!
Поддержка императора весьма меня взбодрила. Я простодушно полагал, что со своими проблемами барахтаюсь в ХХII веке один. То есть не то чтобы я был совсем наивный, хе-хе. Но все же не предполагал, что рядовой россиянин, хотя и в уникальном статусе хронопутешественника, настолько заинтересует императора (я даже тогда не знал его имени), что тот самолично распорядится его судьбой.
Насколько я видел вокруг и уже читал в имеющейся литературе, Россия в ХХII веке не была абсолютной монархией. Император во многом был первым офицер в силовых структурах и влиятельный чиновник в остальных. Но это не значило, что он был вправе командовать или приказывать различным социальным слоям в стране.
Все было сложнее. Император избирался обществом, поддерживался обществом и шел наравне с обществом. В противном случае он уже завтра вполне мог стать частным лицом без поддержки населения. Взаимная моральная поддержка – вот сила монархии и общества. А чтобы государство и народ не перешли от искренности к формализму, особенно со стороны первого, прямая массовая и личная связь позволяли контролировать его. Впрочем об Александре V я еще смогу поговорить.
Кроме государства в лице императора положительное мнение в моей судьбе сыграли ученые, занимающихся временем (временщиков или хронографов, как хотите) – они страстно желали продолжения опыта с переносом со мной и честно признались, что просто не знают, как вернуть меня обратно и что им от этого будет.
В результате всеобщего подхода было решено оставить мою судьбу на мое же мнение, о котором я уже громогласно заявил. Надо лишь было формализовать его. Поэтому я лишь потребовал дать нужные бумаги, которые надо подписать, показав свою добровольную сущность в этой ситуации.
Увы, но даже подписать их я не мог, поскольку встроенного биоманта у меня не было, а документы оказались электронные. А другого пути здесь не существовало. Это почему-то меня очень обозлило, что я громко нецензурно выругался и немедленно получил административный срок за мелкое хулиганство от близлежащего «общественного администратора».