Гризли немедленно вставила свои пять копеек:
- Нехорошо, очень нехорошо, Олег Сергеевич. В прошлом декан в педагогическом факультете, а теперь мелкий хулиган. А куда теперь покатитесь? Приставать к девушкам будете? Мелочь тырить?
Пристально посмотрел на кошку. Ругаться не хотелось. Да и ни к чему цапаться с Гризли, по натуре являющейся обычной мелкой хулиганкой и грубиянкой. Это все равно, что плевать против ветра. Вот малышка обрадуется!
Вместо этого я поспешил к координатору техников. Тот встретил меня взглядом голодного людоеда, так ему хотелось попользоваться моим телом.
- А вы знаете, что в ближайшей перспективе лет за сто и вперед и назад вы последний объект операции подобного рода? - сразу огорошил он меня. Типа, не оперировали давно, опыта мало, техника устарела. Очень уж неэффективна и неперспективна операция на взрослых. В общем, молилась ли ты на ночь, Дездемона?
Но в слух техники по монтажу имплатантов все же приободрили – жизни хирургическое вмешательство никак не угрожает, спасут, если что. Единственно, что может быть – снижение эффективности мозговой деятельности после операции. Ерунда, наплевать и забыть эту мелочь! Ляжешь под нож хирурга полноценным человеком, им же и встанешь.
Мне бы так наплевать. Современник своего времени, будучи человеком болезненным и слабым, я с раннего детства привык постоянно быть в больнице. И, касаясь уровня риска, прекрасно знал по собственному опыту, что любой визит в российский «гошпиталь», даже по поводу легкой простуды, может закончиться смертью. Страшная зона риска.
А тут операция на голове! В мозгу! И вряд ли отечественная медицина радикально изменилась, хотя в это и хотелось верить. А ведь я уже на ночь молился, Дездемон! Что же теперь дальше? Сейчас хоронят трупоположением или трупосожжением?
Честно скажу, я немного (много) нервничал, поэтому несколько перегибал палку. А насколько перегибал, пусть решают пациенты российских больниц моего времени.
Моя кошечка тоже чувствовала всплеск негативных эмоций. Она перестала зубоскалить по пустякам, прыжком прыгнула мне на плечи, погладила по голове лапкой, успокоительно замурчала, успокаивая. Ай, красавица!
С гражданством меня на фоне сегодняшних горячих ощущений все же поздравили. И на самом высоком уровне – Император и Самодержец Всероссийский Александр V пожал руку в знак российского гражданства, высочайше поблагодарил за глубокий вклад в развитие своей Родины России и всего человечества в целом в прошлом времени (конец ХХ – начало ХХI вв.) и в настоящем (в ХХII веке).
Я уже, ничтожно сумнящийся, хотел усомниться в своем таком глубоком вкладе, но император, не дав мне возможности, повернулся к Гризли. Говорящая кошка его все же интересовала больше, чем нормальный, не сумасшедший человек прошлого. Пришлось любоваться им со стороны.
Прежде всего, как мне потом объяснили, согласно правилам политической филологии ХХII века, если должность и звание Императора произносили официально (Ex cafedra), то обязательно с большой буквы, а если неофициально, то согласно своему мнению. Лично я предпочитал с маленькой. Не монархист.
Объяснившись с буквой, я прислушался к разговору человека с кошкой и тщательно оглядел первого монарха вживую. Александр был в каком-то комбинезоне с погонами. В молодости он работал космотехником в Роскосмосе, поэтому предпочитал этот ведомственный вицмундир (костюм). Ну а погоны и чин полковника гвардии ему дала должность императора, которым он стал после смерти отца в аварии и всенародных выборов.
Александр был немного моложе меня (лет на пять), а более легкая жизнь и качественная медицина позволяла ему внешне не стареть. Я выглядел старше и потому даже как-то снисходительно посмотрел на него.
Гризли, малявка такая, как бы между прочим, от меня немного отгородилась расстоянием и стояла на задних лапах – маленькая, но независимая представительница кошачьих. И они побеседовали.
Мы находились в обширном строгом помещении – парадном зале императорского дворца. С внешней стороны, когда мы еще сюда летели, рассмотреть я не смог – мешали болтающая Гризли и большая скорость флаера. Но с внутренней стороны было, в общем-то, нечего.
Приходилось больше слушать. Итак, разговор императора с Гризли.