Доводы, которые обосновал компьютер Конституционного Суда, оказались мне весьма убедительными. Я тоже приведу их, а от вас я требую не только расширить уровень доказательств, но и усилить степень достоверности доказательства. Третий лишний, отрицательный. Кто пойдет?
Советники переглянулись, затем по школярски подняла руку вверх Марина.
- Я попробую, - сообщила она, - за время нахождения Олега Сергеевича, я неплохо выучила его физические и умственные способности и возможности. Можно укусить. Вы ведь не будите против, господин предок?
Вот ведь шпион Парагвайской разведки. Наличие в государстве, пусть даже в государстве будущего, сотрудников и структур силовых ведомств, никого, кроме утопистов, удивлять не должно. Но то, что силовики ползают у тебя под ногами и не стесняются в этом признаться, меня неприятно поразило. Кто же она, эта Марина, в подлиннике?
Остальных это признания различия характерных черт ФСБ не поразили. Тем более, как я понял, ФСБ в эти времена больше напоминали МЧС. Государства все больше не враждовали, а сотрудничали. Основная сфера деятельности силовиков исчезла.
- Для Олега Сергеевича, - снова подал голос император, - он еще не знает этой процедуры. Я буду зачитывать факторы, предлагаемые судейским компьютером. Николай и Вендадер оценивают их с положительной стороны, Марина – с отрицательной.
- А я? - вставил я неизменные пять копеек.
-А вы… - откровенно усмехнулся Александр, - вы, кажется, не хотели своей должности. Вот и помогайте Марине.
- Решать, конечно, будете вы, - саркастически сказал я. Мне не понравилось, как главный чиновник России меня ловко охомутал, да еще представил, будто мне это надо.
Моя реплика чем-то ему не понравилась. Он пожевал губами, словно решал, плевать ему в меня или не плевать. Так и не решив, хмыкнул.
- Во-первых, не решить, а оценивать, - поправил меня Александр, - во-вторых, в цивилизованном мире, в ХХII веке нельзя так бултыхаться. Разумеется, этим будет заниматься компьютер.
Опять поймал, мерзавец! Пришлось сделать глубокомысленное выражение лица, отойти к Марине, шепнув ей между делом:
- Почем опиум для народа?
Хранившая благостное, спокойное выражение лица, Марина вдруг окрасилась острым болевым синдромом. У нее вдруг зубы заболели? Даже в это время просвещенной медицины? Кошмар!
Император тоже изволил удивиться, приблизившись к отрицательному оценщику моего высокоблагородия (надеюсь, чином никак не ниже).
- А что он меня смешит! - пожаловалась Марина, - сами тут скукситесь.
Оказывается, она и не страдала. Не только я не понял и теперь был выставлен на всеобщее посмешище, но и император, и два других.
Не знаю, что подумали остальные мужчина, но тишина воцарилась какая-то вычурно гнетущая.
Император с большим трудом вернулся к деловой обстановке, призвав к порядку Марину, а остальных – к тишине. Увидев, что я остался единственный человек с рабочим настроем, поднял руку над головой и скомандовал:
- Прекратить забавляться. Продолжим работу!
Мой голос был настолько командный и звучный, что удивился даже я. И, тем более, успокоились современники этой эпохи.
- Господа! - пришел к выводу император, - пункт девятый можно не рассматривать.
Он обвел всех свидетелей общим взглядом – те отделались кивками. Только Марина эмоционально всплеснув руками, дружелюбно заметила, что меня вполне можно поставить либо старшиной в войсках космодесантников, либо деканом в сфере образования.
- Таковым я и был, - заметил я гордо, - довольно много лет. И студенты ничего, даже потом не плакали. А после окончания даже благодарили.
- М-да? - как бы невзначай заметила Марина и предложила пойти дальше, напоследок высунув язык.
В последующие два часа император и одновременно сам перепроверял подготовленную компьютером анкету и знакомил тайных советников. И меня.
Человеку ХХI века в Российском государстве следующего века все было внове. В отличие от прошлого (столетие с копейками), империя бала нацелена на помощь населению, а не на свои проблемы, и поэтому в деятельности общества и государства была заметна гуманистическая направленность.