- Может быть, - задумалась Марина и соизволить: - хорошо, что ты хотел передать информацию мне. Я, кстати, все равно бы пошла, - добавила она.
На провокацию я не поддался. На «умные» советы блондинки мог бы пойти только последний идиот, каковым я точно не был. По крайней мере, последним. Посмотрел на нее, попросил посмотреть, когда Гризли пойдет.
Просьба была вполне естественной и Марина увлеклась. Я этим воспользовался и рывком сбросил девушку.
- Гад! - прокомментировала Марина.
- Проблема в Гризли, - объяснил я, не обращая внимания на излишне эмоциональные действия девушки, - для каникунов кошка очень ценна. Они могут дать ей гражданство и под этим соусом пригласить к себе на планету. Кошечка поведется. А мы потеряем канал влияния.
- Да? - сразу посерьезнела Марина. Предложила, как бы ненароком, - я могла бы позвонить из флаере во дворец. Там мощный телефон.
С ней можно когда-нибудь посидеть спокойно?
- Ты могла бы позвонить прямо отсюда, - предложил я в качестве паллиатива.
- Не пройдет, - спокойно констатировала Марина мою сообразительность и связалась с дворецким. Нам повезло, император был свободен и сразу связался с нами.
Сначала тайный советник, поздоровавшись, немногословно рассказала суть проблемы.
Александр тоже (ох, наивные потомки!) удивился ее содержанию, подумал, поинтересовался, где она находится.
Кто-то бы застеснялся и промолчал. Кто-то, но не Марина. Она равнодушно сообщила:
- Лежу на лесной листве под господином Петровским.
Можно представить реакцию императора! Нет ничего странного, что Александр, постеснявшись спросить девушку (политес!), попросил позвонить и меня тоже.
Нахалка Мариночка достигла своей цели. Мне пришлось встать с нею – я не киборг, в башке телефона не было, ближайший экземпляр – во флаере.
Посмотрел на насмешливо улыбающуюся Марину, попросил неутомимую охотницу Гризли, прибежавшую с мышью в зубах:
- Малыш, ты же угостишь Мариночку мясом? И не слушай ее возражений, она просто стесняется.
Выдав указания, невозмутимо пошел во флаер. Буквально через несколько шагов послышался умоляющий голос девушки, доказывающий, что она сыта. Однако Гризли тоже была женского пола и умолять ее было бесполезно. Во флаер Марина прибежала первой, больно ткнув меня в спину, пробегая мимо. Я мужественно не обратил внимания, объяснив кошке, что у нашей собеседницы, наверное, животик болит, из-за этого она капризничает.
Гризли понятливо поняла и не стала приставать к Марине, зато сама Марина, прекрасно слышавшая мои слова, не забыла обратиться ко мне. Нет, она не была ко мне обижена, все-таки уже взрослая. Но бросила ко мне такой взгляд, что в последующие двадцать лет спиной к ней лучше не вставать.
Интересно, а при императоре она попробует меня убить? Или все же помилует? Все-таки будущая жена.
Глава 17
Описывающую императорскую аудиенцию. Александр V решил привести ее в неформальной обстановке в форме завтрака, но с решением трех важных решений, касающихся нас двоих. Император объявил, что Гризли становится российским гражданином, а я – деканом гуманитарного факультета. А чтобы не радовался (или, наоборот, совсем уж обрадовался) – я немедленно женился на присутствующей здесь Марине.
А нас спросили?
После короткого разговора по телефону с Александром, император, оценив масштаб вопросов, решил на днях, когда мы завершим отдых на природе, принять обоих людей и кошку. Гризли как раз стала последней и окончательной причиной, по которой наш отдых был ограничен двумя сутками. Против категорически была сама Гризли, не желающая расстаться с лесной живностью. Но с ней поговорила Марина, и кошка сняла все возражения против, при этом глядя на меня настолько жалостливо, что у меня возникли подозрения относительно правдивости Марины. Какую гадость она обо мне рассказала?
В конце второго дня решили сворачиваться, Марина «опросила» автоматику относительно мусора и нечаянно относительно забытых вещей и мы отправились.
Александр V согласился принять утром и по этому поводу пригласил на завтрак. Первой, разумеется, громогласно согласилась Гризли. Для нее это было святое. Мне оказалось все равно, Марине, по моему, тоже. Хотя она как-то засмущалась, но очень быстро, что я даже не понял, это я слышал, или мне привиделось.