Как она красиво ела! Я, честно говоря, как был крестьянином по рождению, так и оставался по жизни. Гризли, допущенная с пола до стола, очень старалась, но зверь из нее так и пер из натуры. А вот Марина… Я аж залюбовался.
- Ну чего, - засмущалась жена, - чего такое?
- Ты не только красавица, но еще и умница! - искренне похвалил я ее, - от тебя глаз не отведешь.
Марина попыталась чего-то сказать, но Гризли перебила:
- Очень красива и замечательна! - и застенчиво улыбнулась.
Ух вы мои обаяшки!
Глава 19
показывает работу гуманитарного факультета и его вновь избранного декана Петровского О.С. Немного политики (император лично появился на факультете якобы для представления нового декана, а на самом деле «пристраивания» каникунов). И много бюрократическо-педагогических затей. Автор подстраивает факультет под идеальную модель образовательного учреждения и сам подстраивается. Ибо ничто не вечно и за сто лет много что и даже кто радикально изменились.
В понедельник я максимально принарядился. Ну, как принарядился. Одел тот же универсальный комбинезон, но долго менял его внешний вид. Получив костюм тройку с галстуком на фоне белой рубашки, успокоился. Хотя цвет бы легкомысленно светлый и на размер больше, чем надо, но уж как получилось.
Марина уехала по срочному вызову (она же не врач, что за вызов, да еще срочный!), а от Гризли, которая, хотя и стала разумным гражданином, толку было удивительно мало.
Ничего, она еще взвоет от своего умения разговаривать. Умные коты и кошки молчат. Видно, что все понимают, но молчат. Знают, что с ними будет. Работать, учиться, никаких снов на солнышке, никакого отдыха на животе любимого хозяина!
Оделся, поправил детали костюма, покрутился около большого зеркала Марины (мужчины тоже люди!), Гризли тоже посмотрела, как она с бантом. Вчера вечером мы поспорили на троих, надо ли кошке, как российской гражданке одеваться или хотя бы прикрывать свой интим. Но в итоге большинством (я был против, но ничего не мог сделать) решили – не стоит. И без того спорили люди, Гризли вообще не понимала, о чем идет речь. Только подтвердила, что для нее ее шкуры достаточно.
После спора Марина вытащила сумку с бантами, шнурками, отрывками тканями и прочими женскими безделушками. И они часа два рылись и вдвоем выбрали шелковый бант.
Нормально выбрали. Ярко-зеленая полоска материи очень гармонировала с черной шкуркой. Но я все равно был против. Раз Гризли частично становится человеком, то она должна им быть во всем. Пусть одевается. Иначе сама замается в людской толпе.
Вы думаете, меня послушали? Ха! Вздохнув, кивнул:
- Пошли, Гризли, опоздаем!
Нашел стоящий неподалеку на посадочной площадке флаер. Обычно их здесь по числу граждан два, но сегодня Марина, улетев, свой утянула.
Нырнул во флаер на место пилота, Гризли разместилась рядом и озвучила мои пока еще смутные мысли:
- Папа, если я теперь гражданка России, мне ведь положен флаер? Как у тебя?
Дал пилоту флаера нужный адрес, повернулся к кошке. Здесь вопрос у меня четкий, обозначенный современной юридической базой ответ:
- Малыш, для получения социального минимума, если ты не инвалид и не больная, ты должна работать.
Ох, как ей не понравился мой ответ, ох, как она закрутилась, завертела хвостом, зачесала лапами голову. Заискивающе попросила, глядя в глаза:
- А может как-то по-другому? Я же кошка! У меня нет рук, я не грамотна, да и работать я не умею.
- Понимаешь, малыш, все люди является гражданами какой-то страны. И у каждой страны есть свои законы, впрочем, в ХХII веке уже довольно похожие. Тут такая дилемма – или ты кошка – не обязана работать и не имеешь прав. Ты вообще мое имущество. Или ты обычная гражданка, имеешь все права, даже на флаер, но обязана работать.
Что же касается где и как работать – об этом не беспокойся. У такого хорошего хозяина, как император Александр V, все работники найдут свое место, было бы желание.
Гризли свернулась в клубок на кресло машины, закрыла глаза – думала. Я невольно засмотрелся на нее. То ли влияние машины времени, то ли порода (точнее беспородье) такая, то ли обильная синтетическая пища, но Гризли росла, как в сказке. Опять ведь выросла. Она уже обогнала прежние размеры, которых достигла в ХХ веке, и, похоже, не собиралась останавливаться. И что делать?