Пробили часы. Очнувшись от дремоты, Агата вздрогнула и, еще не придя в себя, стала отсчитывать удары. Десять. Уже десять…
Потянуло холодом. Заскрипел паркет. Агата вскочила. В комнате стоял Франк. От неожиданности она слегка вскрикнула.
— Ох, как ты меня испугал! Неужели нельзя было постучаться?
— Я же пришел к себе домой.
— Твой дом также и мой дом, прошу не забывать! А мой дом это не вокзал, куда можно ввалиться, не спрашиваясь. — Агата умолкла, с раздражением наблюдая, как Франк разматывает дважды обернутый вокруг шеи шерстяной шарф. Она терпеть не могла этот шарф и то, как Гвидо его наматывал и разматывал. Это, может быть, годится для какого-нибудь приказчика, но никак не для человека с его положением и с данными для серьезной карьеры. — Следующий раз ты, пожалуй, и шляпу забудешь снять, — съязвила она.
Удар попал в цель, но Гвидо предпочел обратить все в шутку. Пожимая плечами, он бросил шарф на стул.
— Хорошо же ты встречаешь мужа, нечего сказать!
— Ты лучшего не заслуживаешь. В такую поздноту… Интересно, какую ты сегодня приготовил отговорку.
— Никакой. Я был занят.
— Другие мужья тоже заняты. Тем не менее…
— Вот ты бы и выбрала себе другого, детка! А впрочем… — И он красноречивым жестом дал понять, что ошибку в выборе мужа всегда можно исправить разводом.
Агата готова была наорать на мужа, но сдержалась и только прошептала:
— Как ты можешь так говорить. — И, скорчив страдальческую мину, словно его поведение причиняет ей физическую боль, прижав ладони к вискам, выбежала из комнаты.
Гвидо не сразу нашелся, но затем бросил ей вслед:
— Принцесса на горошине!
Он выкурил две сигареты, дожидаясь возвращения жены. Но затем нечистая совесть и ропщущий желудок заставили его отправиться на поиски.
Ужин он нашел на кухонном столе, а жену в спальне. Агата сидела за туалетным столом и с невозмутимым видом отделывала пилкой ногти. Она даже бровью не повела при его появлении.
Впрочем, Гвидо и не ждал ничего другого. Шагая из угла в угол у нее за спиной и откусывая большие куски от бутерброда с сыром, он сказал обычным тоном, словно ничего не произошло:
— Угадай, кто сегодня ко мне приходил?
Агата продолжала отделывать пилкой ногти, будто не слышала. Но он и к этому был готов.
— Супруг нашей Валли… в штатском…
Агата по-прежнему не выказала ни малейшего любопытства. Но ей все же не удалось его провести. Продолжая с аппетитом жевать, он сказал:
— Представь себе, он дал тягу…
— Что? — Забыв свою невозмутимость, Агата подскочила, как ужаленная, но тут же спохватилась и снова взялась за пилку.
— Не рассказывай сказки!
— Сказки?! Ну раз ты мне не веришь…
— Опять ты за свое?
Вместо ответа Гвидо со страдальческим видом возвел глаза к потолку.
Агата, наблюдавшая за ним из-под опущенных век, решительно отложила пилку и с откровенной интимностью сообщницы заглянула ему в глаза.
— Давай лучше оба оставим эту игру в прятки. Ладно? — предложила она. — Так, значит, Каретта ее бросил?
— Все это довольно неясно…
— То есть, как так? Ничего не понимаю… Ведь ты сказал…
— Я сказал, что он дал тягу… Это его собственные слова. И еще он добавил: «Нам пришлось расстаться».
— Значит, так оно и есть! — торжествовала Агата. — Я всегда говорила: придет время, и мужчины будут так же холодно и безжалостно бросать Валли, как она бросала их, пока ей удавалось. Несносная гордячка… Но с чего же великая любовь рухнула? Что случилось? Что тебе известно? И почему я должна вытягивать из тебя каждое слово?
— Вытягивать? А кто со своей обычной торопливостью и нетерпением не стал меня слушать? Кто мне помешал…
— Ладно, ладно, Гвидуся, не злись! Теперь тебе никто не помешает! Напротив… — И Агата состроила свое кукольное личико и обнажила мышиные зубки. — Твоя женушка тебе в рот смотрит!
Она сказала это с такой наигранной слащавостью, что Гвидо чуть не расхохотался.
— Ну и ну! — Он с важным видом наморщил лоб, провел рукой по старательно зачесанным волосам и выдвинул вперед подбородок. — Вся эта история куда удивительнее, чем ты воображаешь! Чистейшая фантастика! Каретта бросил не только Валли, но и должность свою, и армию…