Гвидо умолк.
Молчала и Агата. И лишь спустя некоторое время спросила:
— А для тебя какие тут открываются виды?
— Если все сойдет благополучно, я, как уже сказано, получу материал для серии очерков, которые могут представлять интерес, хотя с теперешней цензурой… Все же кое-какой шанс…
— А если неблагополучно — тебя смешают с грязью или даже посадят за помощь шпиону. Нет, Гвидо, лучше с ним не связывайся!
— Гм… но есть еще одно обстоятельство: я оказал бы услугу левым социалистам, доставив им ценную информацию, а когда с монархией будет покончено и к власти придут социалисты…
— Не думай, что наверху окажутся твои друзья. Я ничего не смыслю в политике, Гвидо, но в людях как-никак разбираюсь; поверь мне, все эти Тиглауэры просто нули без палочки. Ничего из них не выйдет. Они будут произносить пышные речи, писать стихи, маршировать со знаменами, но не станут у власти. Нет, эти — нет!
Ай да Агата, она и в самом деле умница! Но восхищение Гвидо удвоилось, когда Агата, немного подумав, продолжала:
— Правда, есть еще третья возможность.
— Третья? — И Гвидо недоуменно на нее уставился.
Агата хитро улыбнулась.
— У тебя, можно сказать, в руках готовая сенсация, и даже закон не придется нарушать. Напротив! Ты мог бы разоблачить «дело Каретты». Привести такие подробности, о каких никто понятия не имеет.
Гвидо был поражен.
— Это мне и в голову не приходило! — выпалил он. — Агата, у тебя талант, ты можешь стать Талейраном от журналистики… Вполне серьезно… Ты…
— Да будет тебе! — отмахнулась она с притворной скромностью, хотя щеки у нее запылали горделивым румянцем… — Просто у меня есть кое-какая смекалка. А уж кто, как я, от рождения невезучий, тот с ранних лет вынужден в любой ситуации прикидывать все возможности. Это я и сделала сейчас.
Гвидо меж тем уже загорелся, так увлекла его Агатина третья возможность. Он ведь и выдвинулся как журналист благодаря серии разоблачительных статей. Дело Гелузича и Польди фон Врбата! Тоже случай, словно из криминального романа: афера с военными поставками, самоубийство, расторжение помолвки — и все это в собственном семействе. В голове у него уже зрел план репортерской сенсации: «Военный художник, он же мастер шпионажа, темная история в блестящем Бадене, представленная и освещенная согласно старой благородной традиции нашей газеты, которая всегда ставила интересы общества и государства выше собственных интересов».
Но Агата вернула его с небес на землю. Подумал ли он о том, что его ждет, если Каретта окажется прав, если итальянцы все же вступят в Вену; ведь у него тогда на совести будет их человек… Не говоря уж о Валли и других членах семьи, — вряд ли они посмотрят на такое разоблачение с той бескорыстной широтой взглядов и профессиональным интересом, какими отличался покойный Александр Рейтер.
Гвидо обеими руками взъерошил волосы.
— Гм, а ведь, пожалуй… — И он взглянул на Агату, словно ища совета. — Так что же, по-твоему, делать?
Агата еще сильнее зарделась. Она была удовлетворена. Она торжествовала победу. Наконец-то удалось ей завоевать Гвидо не игрой на своей беременности, не ловким матримониальным маневром, наконец-то он оценил ее хитрость и дальновидность. Какие это открывало радужные перспективы! Энергия Гвидо и его профессиональный опыт в сочетании с ее собственными талантами, помноженные на присущее обоим стремление преуспеть, — все это создавало комбинацию, которой обеспечена удача.
Агата подошла к Гвидо, поцеловала своего озадаченного супруга в лоб и мягко сказала:
— Гвидуся, мне кажется, в наше время надо иметь в запасе как можно больше ходов, но не спешить их использовать. Зачем выскакивать, когда все еще так неясно? По-моему, куда разумнее, не выдвигаясь на авансцену, держаться где-то посередке, не слишком на свету и не слишком в тени, откуда так же легко выйти вперед, как и скрыться за кулисами. Сведи Каретту с Тиглауэром, но этим и ограничься. Пусть обратится в пражскую редакцию. Если он может без твоей помощи добиться разрешения военных властей, он без тебя добьется и поручения от редакции… Тебе же надо строить планы дальнего прицела. Подумаешь, важность — серия статей. Конечно, неплохо создать себе имя журналиста! Но куда лучше, если писать будут другие, а ты будешь стоять над ними и дирижировать. Гвидуся, тебе самому надо занять место старика Рейтера! Увидишь, ты этого добьешься! Мы этого добьемся. Надо только крепко захотеть.