Улле рассердился, и это не удивительно.
— Ну что вы ко мне пристали? — закричал он. — Это мой зуб, а не ваш! Чем он вам помешал?
— Конечно, твой. Вот и скажи, когда ты его выдернешь? — вмешалась Бритта.
Улле подёргал за нитку и ответил:
— Может быть, завтра утром! — и побежал, бедняга, домой.
— Мне его жалко, — сказал Лассе. — Но я знаю, как ему помочь. Когда он уснёт, я влезу к нему и выдерну ему этот зуб!
— Ничего у тебя не выйдет! — сказали мы.
— Ещё как выйдет! Зубной врач Ларе Эрикссон удаляет зубы под наркозом, — ответил он с важным видом.
Тогда мы решили, что полезем вместе с ним и посмотрим, как он будет удалять зуб под наркозом.
Наш дом стоит рядом с домом Улле, их отделяет друг от друга всего несколько метров. А между ними растёт липа, и Лассе, Боссе и Улле перелезают друг к другу по этой липе. Мы побежали в комнату к Лассе и Боссе и стали ждать. Нам было слышно всё, что делает Улле. Наконец Лассе крикнул:
— Улле, почему ты не ложишься?
— Ложись сам, если хочешь! — ответил Улле.
— А я уже лежу! — крикнул Лассе, и мы засмеялись, потому что он лежал на полу и даже не думал раздеваться.
— Улле, ты спишь? — крикнул Боссе через несколько минут.
— С вами уснёшь, вы же всё время со мной разговариваете! — ответил Улле.
Значит, он уже в постели!
— Улле, погаси свет! — крикнул Лассе.
— Сам погаси свет! — крикнул Улле.
Лассе так и сделал. Теперь мы ждали в темноте. Вскоре Улле тоже погасил свет.
— Кажется, я сама сейчас усну! — сказала Анна и зевнула.
Вдруг мы услыхали, как Улле лезет по липе. Анна, Бритта и я спрятались в шкаф, а Лассе и Боссе легли, не раздеваясь, в постели и натянули одеяла до самого подбородка.
— Боссе, ты спишь? — Улле просунул голову в окно. — Слушай, я, может, завтра заболею и не пойду в школу. Вы меня не ждите.
— С чего это ты вдруг заболеешь? — спросил Лассе. — Ложись вовремя спать, и тебя никакая хворь не возьмёт!
— У меня живот болит, — сказал Улле и полез обратно.
Я уверена, что живот у него заболел от страха.
Мы ждали долго-долго и чуть не уснули сами.
— Ну, теперь-то он уже наверняка спит, — сказал Лассе и полез по липе.
— Улле, ты спишь? — спросил он шёпотом.
— Сплю, — ответил Улле.
Мы подождали ещё немного. В конце концов Лассе заявил, что если Улле так и не уснул, значит, он по-настоящему болен и надо бежать за доктором. Мы тихонько полезли вслед за Лассе. У него был с собой фонарик. Он зажёг его, и мы увидели, что Улле спит, а изо рта у него висит нитка. Мне стало так жутко, точно зуб собирались выдернуть у меня. А вдруг Улле закричит от боли? И что он скажет, когда увидит нас?
Лассе взялся за нитку и сказал:
При слове «стрелять» Лассе дёрнул нитку, и мы увидели, что на ней болтается зуб. Улле даже не проснулся. Он только пробормотал во сне:
— Ой, как у меня болит живот!
Боссе хотел разбудить его, но не смог. Лассе сказал, что так даже лучше: пусть Улле думает, будто зуб ему вырвало привидение. А нитку с зубом он привязал к лампе.
Утром Улле был здоровёхонек. Он стоял возле своей калитки и, как обычно, ждал нас. И улыбался во весь рот, чтобы мы сразу увидели у него во рту дырку.
— Это ты сделал? — спросил он у Лассе.
И мы рассказали Улле, как Лассе ночью вырвал ему зуб. Улле ужасно смеялся, когда узнал, что он во сне разговаривал. Всю дорогу он весело подпрыгивал и поддавал ногой камешки, которые попадались ему на пути.
— Оказывается, вырывать зубы совсем не больно! — сказал он.
— Конечно, если под наркозом! — сказал Лассе.
И мы решили теперь всегда вырывать друг другу зубы во сне. Разумеется, только молочные.
В школе Улле подошёл к учительнице и сказал:
— Смотрите, я вырвал зуб!
— И вовсе не ты, а я! — проворчал Лассе, но учительница этого не слыхала.
А мы и сами не знаем, что делаем
У нас с Анной есть одно местечко за прачечной, где распускаются самые первые фиалки. И ещё у нас есть местечко, где цветёт первый гусиный лук. А подснежников всюду столько, что даже в глазах рябит. Мы собираем букеты из подснежников, гусиного лука и фиалок. Стоит поднести такой букет к носу — и сразу станет ясно, что наступила весна, даже если у тебя закрыты глаза и ты ничего не видишь.
У нас с Анной много любимых местечек, где весной особенно хорошо. Одно из них в глубоком овраге. Мы даже притащили туда два деревянных ящика из-под сахара, чтобы сидеть на них. На дне оврага журчит ручей, но там, где мы играем, почти сухо. Кругом растёт густая черемуха, и нам кажется, будто мы сидим в зелёном зале. А вот Бритта этого не понимает. Однажды, когда мы с Анной сидели в овраге, к нам пришла Бритта. Она просунула голову в кусты и спросила нас: