— Я рада, если вы не особенно поскучали, а теперь сядьте, моя милая, и поговорим немножко. Это рассеет мои грустные мысли.
Несмотря на свое отношение к баронессе Мэри ничего не оставалось, как сесть.
Анастасия Андреевна заговорила о зиме, о вечерах, которые намеревались устроить, о любви молодого Норденскиольда к Мэри, и пожелала увидеть ее на своем первом балу, по крайней мере уже невестою.
— Желаю вам этого, милая Мэри, потому что замужество является обыкновенно мечтой молодых девушек, которые воображают, что их ждет безоблачное счастье. Грустное заблуждение! Зачастую именно молодую женщину ожидают наиболее тяжелые испытаний, величайшие опасности. Будьте осторожны, Мэри, остерегайтесь мужчин, которые будут окружать вас, и не доверяйте их любовным клятвам: все это бесстыдная ложь, придумываемая повесами для женщины, которую хотят соблазнить. На коленях вымаливают они нашу любовь, а если мы увлекаемся и падаем, спешат бросить нас, как ненужную тряпку, к тому же, это делается грубо, без стеснения, с возмутительным бесстыдством.
Не удивляйтесь, Мэри, то, что я вам говорю — истина, добытая тяжелым личным опытом. Вы уже не ребенок и мой печальный пример может послужить вам указанием на будущее. Кто, по-вашему, заслуживает большего уважения, как не Вадим Викторович? Ученый, профессор, достаточно зрелый человек, а на самом деле под этой обманчивой оболочкой скрывается такой же негодяй, бессовестный развратник, как и прочие. Больше того — это подлец, который причинил мне непоправимое зло. Я знаю, что в обществе меня осуждают, а все — по его вине, и никому не известно, как все случилось.
Едва только уехал мой муж, он пристал ко мне со своей грубой любовью. Макс все доверил ему: меня, детей, денежные дела, что давало ему свободный доступ в дом. Я же была одинока и неопытна в жизни, так как вышла замуж совсем молоденькой, когда мне не было еще шестнадцати. Увы! Я не сумела устоять против его грязной страсти… Он втянул меня, наконец, в тину, а я, несмотря на угрызения совести, привязалась к нему. Его любовь, собачья преданность, терпение, которое он выказывал, когда я дурно обращалась с ним, все это трогало меня… Теперь он хочет отделаться от меня, и слава Богу! Его надутая физиономия давно раздражает мои нервы, а кроме того я узнала, что он с ума сходит по какой-то кафешантанной певичке и мечтает совсем сойтись с ней. Не я, конечно, перейду ей дорогу. Эта… «артистка», вероятно, какая-нибудь горничная или посудомойка, но именно такая-то женщина ему к лицу, так как, должна вам сказать, милая, что я ведь несколько обтесала этого неблагодарного олуха. Как ученый, может быть, он и представляет нечто, но как кавалер — это мужлан, которому я привила порядочные манеры. Для меня истинное облегчение расстаться с ним, а остаток жизни я посвящу тому, чтобы загладить мои прегрешения относительно Максимилиана, доброго, несравненного мужа, рыцаря без страха и упрека. Итак, моя крошка, будьте осторожны и никогда не поддавайтесь на хитрости мужчин. Вы видите, как обманчива внешность и как легко попасть в сети бессердечного и бесчестного негодяя…
Мэри дрожала от негодования; она отлично понимала, что баронесса зла, теряя любовника и подозревая, что тот интересуется ею, Мэри. Она силилась унизить, очернить и представить в смешном виде бедного Вадима Викторовича. Чтобы положить конец этому потоку оскорблений против любимого человека, Мэри встала.
— Благодарю вас, дорогая Анастасия Андреевна, за добрые советы, которым придаю подобающую им цену, но, извините, я прощусь с вами: мне надо еще уложить вещи и встать завтра очень рано.
Еще раз поблагодарила она за оказанное гостеприимство и, с внутренним отвращением приняв прощальные объятия баронессы, Мэри убежала в свою комнату, счастливая, что избавилась, наконец, от противной бабы, которая под видом добродушия и дружбы поливала грязью любимого будто бы человека.
Оставшись одна баронесса задумалась, а потом позвала Феню, свою старшую горничную и поверенную, которая обычно доносила все, что делалось и говорилось в доме. Расспросив ее, она узнала, что Мэри с доктором долго гуляли вдвоем и вернулись очень веселые, точно влюбленные. Глумливая и злая усмешка скривила лицо баронессы при этом докладе. Приказав подать шкатулку с золотыми вещами, она достала хорошенькие часики с цепочкой и подарила их горничной. Затем, получив от барыни приказание, Феня вышла и скоро вернулась, неся в фартуке золотую цепь, украшавшую статую Кали, с висевшим на этой цепи медальоном в виде сердца.