— Избави меня Бог не одобрить доброго и благородного чувства, внушающего тебе желание помочь ближнему. Любовь к ближнему — великий закон, объединяющий силы добра, и я охотно исполню твою просьбу спасти душу человека, которым ты интересуешься. Но для того, чтобы я мог действовать, необходимо одно условие. В великую минуту своей жизни, а минута эта близка, он должен дать доказательство истинного великодушия, чувства чистого и возвышенного, чуждого гнева и вражды. Если душа его способна подняться до этой высоты, то она создаст флюид, который очистит его, и свет, который разметет его ауру, а мне даст возможность направить его дух. Тогда ты услышишь приятную музыку, т. е. вибрацию добра, и только на этот случай я дам тебе наставления.
Последовал довольно продолжительный и оживленный разговор, а потом адепт опять возложил руку на голову князя, который почувствовал головокружение и почти мгновенно потерял сознание… Когда он открыл глаза, на столе горела лампа, сам он сидел в кресле, держа в одной руке хрустальный флакон с золоченой резной пробкой, наполненный веществом, похожим на ртуть, а в другой два листа пергамента, исписанных почерком учителя: на меньшем князь прочел: «Не ложись и держи флакон под рукой». Затем следовали различные указания. Индус исчез.
Князь встал и спрятал большой пергамент, а другой сунул в жилетный карман, равно как флакон, издававший сильную теплоту. Затем он убрал все употреблявшиеся вещи, взял книгу и принялся за чтение: он был убежден, что ночью непременно произойдет что-нибудь особенное.
Феня, старшая камеристка баронессы, была хорошенькая, свежая брюнетка лет двадцати, но лукавая и большая кокетка. За зиму она влюбила в себя выездного, Акима, очень хорошего малого и к тому же, по-своему, весьма состоятельного; Феня знала это отлично, так как они были из одной деревни. Они почти уже считались женихом и невестой перед отъездом в Зельденбург, но тут положение изменилось.
Смотритель замка, бывший унтер-офицер, Петр Шульц, заинтересовался молоденькой горничной и, в свою очередь, понравился ей. Хитрая Феня смекнула, что у того уютная квартирка в три комнаты, хорошее жалование и живет он вблизи от большого города, что несомненно приятнее, нежели похоронить себя в глухой деревушке Олонецкой губернии, потому что Аким высказал однажды желание вернуться в деревню или, во всяком случае, отправить туда жену, ввиду того, что мать его стара и ей трудно вести большое хозяйство. Такие неосторожные слова окончательно склонили весы в пользу Шульца, которому Феня отдавала открытое предпочтение. Заметив пренебрежение к себе, Аким стал мрачным, раздражительным, даже имел с изменницей несколько бурных объяснений, которые не привели ни к чему, так как Феня и не думала отказываться от блестящей партии.
Отнеся в комнату Мэри записку и прощальный подарок баронессы, Феня решила сбегать на минутку повидаться со смотрителем. Барыня больна и, кроме того, около нее Аннушка, значит, никто не заметит ее отсутствия, даже если она и заболтается со своим обожателем. Итак, она со всех ног бросилась на огород, где должен был ожидать ее Шульц, и действительно, тотчас увидела его на скамье, под тенью большой липы, окруженной кустарниками дикой акации.
Феня не заметила, что за ней шел человек, укрываясь за тенистыми деревьями, но если бы она могла видеть искаженное лицо, налитые кровью глаза и сжатые кулаки следившего за нею Акима, то, конечно, испугалась бы. А она даже не думала о нем и с веселым смехом бросилась в раскрытые объятия Шульца, который усадил ее на скамью, обнял за талию, и началась нежна беседа. Феня клялась новому жениху в вечной любви, говорила, что никогда не любила Акима и не думала выходить за него, а только забавлялась страстью глупого мужика.
В пылу разговора они оба не видели и не чувствовали, что в двух шагах, спрятавшись за кустами акаций, стоял Аким и скрежетал зубами, слушая их нежное щебетание.
— Подлюга, змея! — прошипел он.
Выскочив из-за кустарника, он обеими руками схватил Феню за горло и стал душить, в объятиях ее же возлюбленного. На мгновение Шульц был ошеломлен, но услышав, что молодая женщина слабо хрипит, и видя, как она корчится в судорогах, он опомнился и в тот момент, когда Аким выпустил Феню и та повалилась на землю, а безумец хотел броситься на него, Шульц с такой силой ударил Акима по голове, что тот без чувств упал на землю. Испуганный Шульц поднял Феню и пробовал привести ее в чувство, но не успев в этом, отнес ее в стоявший поблизости дом садовника, а сам побежал за доктором.