Туман, словно не замечая преграды, уверенно просачивался сквозь ветки, переползал через верхушки кустов. Блин горелый, какое ненадолго? Эта преграда их вообще не задержит!
Сиорро подхватил Стакси на руки и метнулся за командиром, Сэм не отставал. Я бросила быстрый взгляд сначала на них, а потом на Веррана, бегущего рядом со мной.
— Мне тебя не поднять, — заявил тот, фыркая в усы.
— Да я как-то и не просила, — задыхаясь, выдавила я. — Не жди меня, догоняй их.
— Не вздумай сдаваться, тенир-олвэ! — рявкнул кот. — Я тебя не брошу!
Он вцепился в мою руку, таща меня за собой. Лерка уперлась руками мне в спину, с силой толкая меня вперёд. Никогда в жизни я так быстро не бегала стометровку — ещё бы с такими-то ускорителями и огромной голодной мотивацией позади! Блин горелый, вот бы нашей сборной пару хайтов в команду, все бы забеги на олимпийских играх выигрывали!
Чем ближе был переход в соседнюю зону, чем явственней слышались голоса за спиной, тем сильнее становился страх — не успеть в шаге от спасения! О! Вот и второе дыхание! Пораньше не могло открыться что ли? Последние метры я проделывала уже на автопилоте, горло от ужаса перехватило, и орать я не могла (чему потом я была несказанно рада — не сильно опозорилась). Но когда призрачная лапа ухватила меня за ногу, и я начала падать, никакой спазм уже не мог сдержать рвущийся из горла крик. Сильный рывок за руку заставил меня пулей проскочить границу и кубарем покатиться по земле. Лерка, всё ещё цепляющаяся за меня, повалилась сверху. Злобный вой за красной бесконечной стеной сообщил, что мы спасены. Хайта оказалось права, сил на преодоление этой черты у тварей не нашлось.
— Всё хорошо! — повторила я, вновь забираясь в воду. — Сэм, будь другом — вымой, пожалуйста, это чудо, — я указала на Стакси. — Лерка, пошли со мной, вон кусты подходящие, в божеский вид будем тебя приводить, ну и меня заодно.
Кстати, вот новая странность: когда я размотала повязку, никакой раны на ладони не оказалось — кровь засохшая и всё!
В общем, к стоянке мы вышли чистые, довольные и голодные (от яблок мы Леркой наотрез отказались). Я тут же обзавелась чёрным лохматым воротником, который с криком "Урррррряяя" кинулся облизывать мне лицо, а затем сообщил, что котёнышшшш и дрррругой спят. Остальных — Стакси, Сэма и даже котов — встретили радостными криками, слезами (знахарка) и руганью (Ярич с Красселтой — типа, и где это мы столько шлялись!).
Как Стакси вспоминал код для снятия оградительного контура, и какие при этом слова говорили обозники, это отдельная история. Удивительно, но пацан кодовую фразу, таки, назвал, причём совершенно случайно — а ещё культурный мальчик, да такие слова даже пьяные Игорешкины друзья-матросы не говорят! Мальчик, оказывается, когда уходил, про нас с Сэмом это и сказанул (знала бы — спасать не пошла! хотя куда б я делась…), а переустановку пароля он нечаянно активировал и даже не заметил — да, с таким проход фиг откроешь.
Обоз был уже полностью собран в путь — это они в надежде на наше скорое возвращение постарались.
Мы с моим новым приобретением двигались по краю рынка, через центр толпа просто не дала нам пройти. От клетки за нами увязалась куча любопытных, норовящих поближе познакомиться с "укротителем монстра", ткнуть чем-то оное чудище, погладить "кисика". И "чудищу", и "кисику" такое внимание очень не нравилось. После того, как очередной "исследователь неизвестных животных", неосторожно повернувшийся к ним спиной, был пребольно цапнут кошкой за зад… стратегически важное место и возмущенно заорал: "Чего это ты зверей распустил, приличным людям пройти негде!", я ему в двух словах (сказываются уроки Сейфи) объяснил, куда ему следует идти и что делать, и заявил остальным "естествоиспытателям", что ежели через минуту рядом с нами останется хоть одна живая душа, я сниму с мурата магический ошейник. А сообразительный здесь народ, а главное — быстрый!
На окраинах ярмарки расположились самые бедные палатки, торгующие всяким хламом, или очень специфическими изделиями и услугами. Да и покупатели были под стать продавцам, некоторые имели настолько живописный вид, что определить род их деятельности не смог бы только слепой. В одной из подворотен я заметил странное сборище. Люди, встав полукругом, что-то рассматривали на земле, толкались и галдели. Слышались крики, причитания и очень знакомый надрывный плач. Она-то что здесь забыла?
При виде меня (ладно-ладно, при виде мурата!) зеваки расступились — и мне открылась чудная картинка: зареванная сжавшаяся в комок Неор у стены дома прямо на куче мусора, в центре переулка — думаю, вы уже и так догадались! — труп Осминараэля, это один из сопровождавших Княжну на ярмарку эльфов. Девушка заметила меня, привычно бросилась мне на шею и продолжила своё мокрое дело (рыдать в смысле). Добиться от неё связных ответов я не смог. Вымокнуть насквозь мне не дали появившиеся эльфы во главе с Найвэном. Они быстро разогнали толпу, завернули тело погибшего в плащ, забрали у меня Неор (чему я был особенно рад!) и грозно вопросили (причём у меня почему-то):