Пока мы ждали хозяина, я отдыхала от путешествия (а попросту, без сил валялась на копне сена около сарая), урс объяснял, какие у нас перспективы:
— Если посчастливится, он пустит нас переночевать и, пока мы ходим в Янкар, присмотрит за лошадкой.
— Эй, я бы попросила при мне ругательных слов не применять! — возмутилась я.
— Здорово! То есть тебе можно? А мне нет? И какое это я ругательство произнёс?
— Лошадка! Чтоб я этого мерзкого слова больше не слышала.
— Хорошо! — хихикнул урс. — Так вот, если повезёт чуток меньше, то лош… животное старик в сарае пристроит, а нам придётся ночевать в пещерке чуть дальше. А в самом худшем случае коня отпускаем, он дорогу назад сам найдет, и обратно идём пешком.
На этой фразе я усиленно закивала: отпускаем и ещё как — я на этого монстра больше не полезу!
Когда дедок таки появился, первое, что привлекло моё внимание, это тельняшка — самая что ни на есть настоящая тельняшка. Вот уж не думала, что здесь такая же одёжка водится. Невысокого роста, довольно крепкий, с седыми волосами и небольшой бородкой, с хитрыми искорками в зелёных глазах старик напомнил мне бывшего Игорёшкиного капитана, чей семидесятилетний юбилей мы отмечали в том году.
Верран пытался договориться с пасечником о ночлеге, но, похоже, разговор развивался по наихудшему сценарию.
— Фок-грот-брамсель мне в левое ухо! — гневно заявил вредный дедок. — Валите отсюда! Якорь вам в глотку!
Опа, знакомые словечки — Игорь с друзьями тоже частенько такие использовали (не знаю даже, всерьёз или прикалывались), морские волки, медузу им в печень. А что? Может, мне в переговоры вступить?
— Триста акул тебе в задницу! — громко заявила я, с трудом поднимаясь на ноги. — Нам бы только трюм набить, да ночь перекантоваться. А утром снимемся с якоря, разрази меня гром!
Дедок просто прибалдел от такой речи, Верран, впрочем, тоже.
— Тысяча вонючих китов!!! — вскричал старик. — Ты ещё кто такая? Откуда?
— С Земли, — ответила я (всё равно ж не поймёт).
— С Севастополя что ли? — прищурив глаз, уточнил дед.
— Нет, с Екатеринбурга… — начала я. — Стоп! А ты откуда про Севастополь знаешь?
— Так я, почитай, двадцать лет там по морям ходил, пока сюда не попал, якорь им в глотку! Так мы с тобой земляки что ли?! — старик нащупал позади себя лавку и тяжело сел. — Эти дети тухлых моллюсков опять за своё! Никак, мачту им в зад, не наиграются! Да не стой ты там, в дом иди. Юнга хвостатый, слушай мою команду, конягу вашу в сарай отвести, почистить, покормить, у меня тут слуг нет. А нам с боцманом переговорить надо.
— Эй-ей-ей! — возмутилась я. — Какой боцман, меньше чем на старшего помощника я не согласна!
— Ладно, старший помощник, пошли в дом, — усмехнулся "капитан". — Ты чего это ходишь, словно рому на борт много приняла?
— Это последствия небольшой конной прогулки, — выдавила я.
— Это мне знакомо, якорь им в глотку, — старик, обняв меня за плечи, помог добраться до дома и усадил на кровать. — Сам тридцать лет назад, как сюда угодил, впервые на коня сел. Так Датана, жена моя, тогда ещё будущая, меня отварчиком одним поила. Все последствия как рукой снимает: и мышцы не болят, и силы добавляет, кстати, не только после скачки помогает, после боя тоже или там похода. На вот, выпей. Я рецептик-то улучшил, тысяча тухлых моллюсков, на медке настаиваю.