— Отец, не надо! — воскликнул Эдигоран, не открывая глаз. — Отец! Я не виноват!
Он застонал, сжимая мою руку, резко сел, но тут же покачнулся, вцепившись ещё сильнее, и только тогда посмотрел на меня:
— Кто ты?
— Это я, Барбариска. Ты меня узнаешь?
Маг зажмурился, тряхнул головой и, схватившись за виски, скривился, словно от сильной боли.
— Встать сможешь? — спросила я, поддерживая его за плечи. — Давай. Аккуратненько поднимаемся. Вот так, хорошо. Садимся на кровать. Теперь пьём. Вот молодец. Ложись.
Я поправила подушку и укрыла Эда одеялом. Он внимательно наблюдал за мной, потом заявил:
— Да, я тебя помню. Ты заказала ар-диар. Ой! — вдруг всполошился он. — Уже почти утро, самое время зелье остудить и асгалу добавить. Надо срочно идти в лабораторию, — алхимик приподнялся, но закружившаяся голова заставила его опуститься обратно.
— Так спокойно. Говори, что надо сделать, я сама схожу всё добавлю.
— Нет, — тяжело вздохнул Эдигоран. — Ты не сможешь, там надо дозу точно рассчитать. Помоги мне дойти. Иначе всё с нуля придётся начинать.
Медленно и осторожно под горестные вопли Умника " приспичило же этому магу в обмороки падать, когда у нас времени нет" мы добрались до лаборатории. Эдик, выполнив все нужные действия, заявил, что зелье через несколько минут остынет, и его уже можно будет давать раненым, он на всякий случай сделал четыре порции.
Я подтащила поближе кресло, помогла парню усесться туда. Какое-то время маг молчал, рассматривая ленту, повязал на волосы, подождал немного, затем решительно затолкав её в карман, прошептал:
— Спит… Где ты её нашла?
— В лавке Джениса, — ответила я и только тогда сообразила. — Твою? Ты что-то вспомнил?
— Немного, — вздохнул парень. — Если хочешь, могу показать.
— А тебе не тяжело? Как ты себя чувствуешь?
— Голова сильно болит, а так нормально. Сила на месте, — улыбнулся он. — Дай руку. Здесь принцип тот же, что и у эмппов, ты это событие словно моими глазами увидишь.
Он взял мою ладонь, приложил к своему виску и попросил зажмуриться.
Большой очень светлый зал. Огромное зеркало во всю стену, перед ним десятилетний мальчик с длинной, ниже талии, толстой пшеничной косой, которая, кажется, живёт своей жизнью — её кончик, перевязанный знакомой чёрной лентой, сначала недовольно хлещет паренька по спине, а потом пытается взобраться к мальчишке на плечо, срывается и снова упорно карабкается по одежде вверх. Но Эдигоран не замечает самоуправства косы, его руки нервно теребят края рубахи, грустные карие глаза неотрывно вглядываются в глубины зеркала, не замечая ничего вокруг, только открытую площадку, что начинается за полукруглой высокой аркой. Что он хочет там увидеть? Ждёт кого-то? Я там вижу только яркое голубое небо с неизменным фиолетовым оттенком (всё-таки Мэйдес), низенькие перильца балкона, две каменные стены зала, задрапированные полупрозрачной лазурной тканью, вдоль них тёмно-синие подушки прямо на голом полу. Солнце, его тёплый свет, заливающий помещение, ветер, колышущий драпировки, и больше ничего. Лишь худенькая фигурка перед громадным зеркалом — короткая, выше колен, светло-зелёная туника без рукавов, чёрные прямые штаны с белой вышивкой по бокам, короткие тёмные сапожки, и наглая коса, умудрившаяся добраться до своей цели и теперь поглаживающая своим кончиком щеку Эдика. Слёз пока нет, но они где-то близко, нервно закушенная губа, судорожно стиснутые кулаки — мальчик готов, почти готов, к чему-то неприятному. Я не ощущаю его эмоций, только вижу его глазами, и слышу, конечно — лёгкий шум где-то там, за аркой, словно хлопанье крыльев.
Эдигоран закрывает глаза, тяжелые шаги замирают за спиной, и мальчик решительно разворачивается и в упор смотрит на пришельцев. Высокий видный мужчина в строгом белом костюме с серебристыми ножнами на поясе и потрясающе красивая женщина в белоснежном воздушно-летящем платье в пол. У обоих одинаковые длинные светлые косы, только у женщины волосы чуть темнее, а несколько витых локонов у виска только придают ей очарования. И у каждого знакомые ленты с белым узором. Коса мужчины также спокойна и неподвижна, как и его лицо, а у дамы кончик трепещет, волнуется, развивается чёрная ленточка.