— А нож чей? — спросил я.
— Нож с кухни. Следов никаких не нашли. Пока основная версия — это ограбление. Здесь в окрестностях есть банда.
— Молодцы, придумали, на кого убийство списать, — фыркнул я. — А туарру стражники как объясняют? Кстати, Неор, что-нибудь пропало?
— Нет, из моих вещей нет, а вещи Стальчика командир проверил, там тоже всё на месте.
— Да, я с Найвэном говорил, он хочет продолжить путь сразу, как закончатся допросы, что Княжна важнее, нельзя её отставлять в опасном месте.
— Что будет с телом Алейсталя? — спросил я.
— Найвэн проведёт обряд. Если опустить детали и говорильню, то тело сожгут, закопают под определённым деревом, в зависимости от рода. Если дерево далеко от дома, с него срывают ветку, из которой потом маги вырастят новое дерево. Так что на эльфийской территории будьте осторожны с растениями, как бы это не оказалось местным кладбищем.
Перед отъездом снова встал вопрос, с кем ехать Княжне. Я думал, что желающих опять не найдётся, а нет ошибся. Свои услуги предложил Пайвэ, причём настойчиво так. Неор аж от него шарахнулась:
— Не поеду с ним, он мне не нравится, я с Имаром сяду.
И правильно, ну этого спесивого выскочку к аражам. Да и темнит он что-то, вроде и не врёт напрямую, но выкручивается знатно — так разговор повернёт, что сам забудешь, о чем спрашивал. А не он ли Алейсталя из ревности шлёпнул? Правда, Сейфи в это не верит, а Найвэн вообще велел держаться от Пайвэ подальше.
Проснулась рано утром от громких криков и ругани. Да, что опять такое случилось?! К счастью, после вчерашнего сильных последствий не осталось — так лёгкая слабость, да виски немного давит. После водных процедур (а водичка в роднике класс, прохладная!) почувствовала себя почти как новенькая. А теперь на разборки со свежими силами и нервами.
— Сэм, буквально в двух предложениях объясни, чего все орут?
— В двух? Пожалуйста, — усмехнулся мальчик. — Мелкий паршивец Стакс подсыпал яд в молоко, а утром сбежал, закрыв поле снаружи. И мы теперь здесь заперты!
— Он не собирался вас травить, — возразила знахарка. — Мальчик просто пошутил, — шепотом добавила она.
— Пошутил? — едко переспросила я. — То есть у вас отравление шуткой считается? Может, пацану ещё и медаль за это вручить?!
— Нет, вы не так поняли, — пожилая женщина схватилась за сердце. — Это не яд был.
— Врешшшшь! Отррряфффа! — зашипел на неё Бумер.
— Это не отравление. Стакс хотел вам слабительное подсыпать, чтобы, как он сказал, "технари побегали", но перепутал порошки.
— Слабительное? И это, по-вашему, его оправдывает? Ладно, мы с Сэмом, может, и побегали бы, а младенец, а раненый? Их это ваше слабительное и убить могло!
— Поверьте, такого больше не повторится, — вмешался дед Стакса. — Он всё понял!
— Точно! — сарказмом воскликнула я. — И, видимо, от раскаяния и запер нас всех здесь. А с учетом того, что у раненых каждая минута на счету, просто акт милосердия получается. Добрый милый мальчик!
— Кончай ерничать! — попросил Сэм.
— А я ещё и не начинала! Они моего сына тут травят, а я молчи?
— Мальчишка виноват, — вмешался ведущий, — никто не спорит. И я, и Тарланна уже провели со Стакси беседу. Мальчик, действительно, осознал, что натворил. А сбежал, видимо, испугавшись наказания.
— Или решил на родственничков страху нагнать своим отсутствием, чтобы, когда его найдут, бабуля и дедуля так обрадовались, что не стали бы его ругать.
— Может и так. Но запирать нас он явно не хотел, иначе ключ бы на видном месте не оставил. Вот только малец не знал, как им пользоваться. Нам надо просто достать ключ, и всё!
— Интересно как? — ядовито спросила Красселта.
— Просто — у нас лингрэ есть, он сможет достать.
— Бумер, ты где? — позвала я.
— Здесссссь, — упал мне на плечи пушистый воротник, лизнув в одну щёку и хлопнув по другой хвостом.
— Как там Зар?
— Хоррррошшо!
— Ключ достать сможешь?
— Могу, — меланхолично протянул лингрэ.
— Так достань! — велел Центур.
— Бе-е-е! — ответила эта чёрная зараза, успев отдернуть хвост от возмездия в виде моей руки.
Тут все наперебой начали Бумера уговаривать. Тот надулся от гордости, причем в прямом смысле этого слова — пришлось стряхнуть эту лохматую громадину, которая распушилась и начала царственно прогуливаться мимо нас. Точку в этом спектакле поставила Тарланна, заявив:
— Крынка сметаны!