Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я спросил у эльфа:
— А какую картинку ты сейчас шпионам показываешь?
— Если в целом, то они видят Ритта и Мирэйли, — хихикнул тот, — а вот подробности тебе знать пока рано, маленький ещё.
БумерСегодня меня купил какой-то лысый жирдяй. Так и ходит кругами вокруг меня и приговаривает: "Моя радость! Моя прелесть! Мои сорок золотых!", и целоваться лезет, урод! К жене иди, придурок! Мне человеки не нравятся! Уф! Ушёл.
Сегодня я очень помог своим меле[59] — Барбариска за меня аж двадцать золотых получила. Ещё ни у кого таких меле нет! Да другие лингрэ копыта себе сгрызут от зависти, когда узнают, что я себе настоящего фракката завел! Правда, у него оказался придаток в виде наглой человечки. Хотя если подумать, она весёлая и не злится на меня. Пусть будет. Вот странно, а как она вообще смогла стать полноценным меле? Вернее почти полноценным, мысленно она с Заром общаться не может пока. Люди вообще к энергетической связи не очень приспособлены, они же не чувствуют ничего, и даже ауры не видят. Кстати, про ауры — у Сезариана она такая странная, на ауры других фраккатов и не похожа совсем. Зато у других лингрэ такой связи нет! Я лучший! А как я здорово тыгыдымского коня изобразил! Не, если совсем честно, то и человечка чуток помогла. Но без меня бы она не справилась. Так, надо отвлечься, а то как бы от гордости не лопнуть, как Барбариска говорит. А как это, интересно, можно лопнуть от гордости?
О! Конюхи явились! Догадались поесть принести! Очень вкусненько! Ладно, живите, я вас не буду трогать… сегодня. А сапоги, закинутые в одну кучку у входа, не считаются, во-первых, это раньше было, до моего обещания не пакостить, а во-вторых, чистить надо конюшни, вот. И к лысику это не относится, он меня своими поцелуйчиками уже достал. Интересно, вытащенный из его сумки и съеденный кусок ориэйла[60] за месть считается? Вот и я думаю, что нет. Подумаешь, проголодалась бедная лошадка, тьфу, бедный благороднейший конь, перекусил немного, что такого. Значит, будем думать. У меня ещё вся ночь впереди.
ИльсанКроме Князя в кабинете находились Эйри, Имар и ещё один золотоволосый эльф. Суартинавэль Авилэр сидел за своим рабочим столом, на котором в этот раз царил почти идеальный порядок. Оборотень и незнакомец расположились в креслах, переставленных поближе к столу (справа и слева от него). Тай провел меня в центр комнаты, положил перед Князем кристалл и присел на диванчик рядом с Имаром. Теперь, когда парни были рядом, их внешнее сходство очень бросалось в глаза. Оба черноволосые невысокие стройные, черты лица почти один в один, разве что цвет глаз отличается: у Имара — голубые, у Тая — фиалковые. Братья что ли? Араж драный, меня скоро казнят из-за какого-то непонятного проклятия, а я о всякой ерунде думаю. Хотя, чего мне теперь бояться? Дважды всё равно не убьют.
Я сходил к дивану, подтащил его в центр комнаты и демонстративно на него уселся, состроив самую невинную рожицу, под сдавленный кашель пытающих не рассмеяться мальчишек с дивана. Сейфи смерил меня взглядом и недовольно нахмурился, золотистый Советник приподнял бровь, а Суар заулыбался. Может, не всё потеряно?
— Сидеть в присутствии Князя разрешается только Лордам и тем, кому он сам позволит, — сообщил мне Советник.
— Пусть сидит, — усмехнулся делар Авилэр. — Его отец оказал нам неоценимые услуги, я думаю, что мы можем позволить мальчику некоторые вольности. К тому же после произошедшего ноги его вряд ли держат.
— О да! Его отец, — улыбаясь, протянул золотоволосый, выделив голосом слово "отец", — в некоторых делах просто незаменим, такие кадры терять нельзя. Уже который год здесь под иллюзией эльфа болтается, и пока никто не догадался, кто на самом деле скрывается под этой маской.
Ай да Сейфи, и здесь отличился. Мне вот интересно, найдётся ли кто-нибудь, кому ушлый оборотень не "оказывал услуги".
— Что скажешь, Вуайли? — спросил Суар. — Ильсан является Отражением тура-найлис?
Советник даже глаза закрыл, внимательно меня рассматривая. Мне уже доводилось попадать по такой "взгляд" мага — неприятная штука, доложу я вам: ощущения, что тебя на части разобрали, каждую в руках повертели-посмотрели, и обратно собрали, а если сопротивляешься — ещё и боль.