— Ага, Имар мне также объяснял. И еще меня какой-то сильный маг зачаровал, теперь никакое проклятие меня не захватит. Он мне, кстати, успокаивающий отварчик дал, кисленький такой — после него так хорошо становится. Ой, ты, наверно, тоже переживаешь. Давай я сбегаю, принесу?
— Нет, не стоит, — отказался я (судя по перепадам настроения Неор, отварчик ещё тот), — ты главное сама им не увлекайся! А тебе про тура-найлис кто рассказал? Муравель?
Здорово Неорка имя этой крысы переделала! Надо как-нибудь к ней так обратиться при случае.
— Нет, не она, — покачала головой новоиспечённая пэр-эри (или деларис[62]?) Туварэн. — Имар меня забрал, отвел в мою комнату и охрану приставил, велел здесь его ждать. Потом он пришёл и ТАКОЕ рассказал, — шмыгнула носом почти княжна светлых эльфов. — А ты всё-таки его одел? — кивнула она на браслет на мой руке.
— Одел, — вздохнул я. — Можно подумать, у меня выбор был. Или убить мать, или умереть самому, или таскать эту побрякушку всю жизнь.
— Да, я бы тоже не смогла маму убить, даже если она такую глупость с проклятием придумала. Может, она случайно и сама не знает, что так случилось?
— Может, — ответил я, не сообщая девчонке свои сомнения на этот счет.
БарбарискаВот, значит, где водятся знаменитые маги. Большой двухэтажный дом, стоящий на окраине города, был когда-то, наверное, чистым и уютным (остатки былой ухоженности местами ещё сохранились), теперь же представлял собой весьма жалкое зрелище: светлая краска стен потемнела и облезла, а в щелях между камнями поселилась серая плесень. Резные ставни на ближайшем к двери окне болтались на одной петле, на других и вовсе отсутствовали. Да и внутри это "НИИ" смотрелось не лучше. Занавески на окнах, скатерть на столе, заставленном-заваленном всяким хламом, явно, знавали лучшие времена, сейчас я даже их цвет не могла определить — что-то серо-буро-малиновое. Про пыль, грязь и паутину я уже и не говорю. Если здесь и прибирались, то это было давно и неправда.
Вот интересно, как бы мог выглядеть хозяин этого дома? Воображение тут же заработало, рисуя картинку согласно рассказам об этом самом Эдигоране и в соответствии с окружающим видом. Значит так, это — маленький плюгавенький старик со всклокоченными волосами и куцей седой бородёнкой в длинной тёмной мантии, чтобы были не видны следы экспериментов.
— Умник, кончай ржать, — мысленно возмутилась я, — я сказала "экспериментов", а не то, что ты подумал!
— А что? Мантия же чёрная — это тоже не видно, — расхохотался тот. — Ты дальше давай. Мне этот Эдик уже нравиться начинает!
Большие круглые очки, сдвинутые на кончик носа, карандаш за ухом, который старикашка периодически достаёт и начинает чесать им затылок.
— Золотые туфли с загнутыми носами, — продолжил вреднюк.
— Нет, это уже из другой оперы!
Наш мысленный разговор прервали шаркающие шаги на лестнице, ведущей на второй этаж — похоже, крики Веррана, типа "Эй, есть тут кто?" и "Мастер, вы где?", возымели действие, и хозяин решил почтить нас своим присутствием.
— Ой, бедненький! — продолжил хихикать Умник. — Этот мудрец, наверное, такой дряхлый, что еле ходит.
Когда "хозяин" спустился, я замерла, разинув рот, а Умник разразился гомерическим хохотом:
— Попроси дедушку, может, он тебя увнучит!
— Чего? — не поняла я.
— Во внучки возьмёт!
"Дед" подошёл поближе и весьма нелюбезно заявил:
— Что вам надо? Я занят. Чего уставилась? На мне цветочки не растут!
Это да — цветочки не росли. А ещё не росла борода. Зато были густые взлохмаченные (хоть здесь угадала!) волосы до плеч, не очень чистые и предположительно светлые, молодое лицо, карие глаза, внимательно нас изучающие — да этому "старичку" было лет двадцать пять, не больше. Мантии с (— "экспериментами", — влез Умник) очками тоже не наблюдалось, на парне были черные штаны, рубаха на шнуровке, вроде бы голубая, и пушистые (когда-то) тапочки.
— Да, это на мудреца не тянет! — прокомментировал Мистер Ехидство. — Я бы тут степень умственных способностей слегка приуменьшил. Недоумок, например.
— Чего это сразу недоумок? — мысленно усмехнулась я. — Нормальный вроде парень. Ученик, поди.
— Вечно ты со мной споришь, — продолжил Умник. — Всё же логично: учитель — мудрец, а этот раз недоучился, ума ещё мало — значит, недоумок.
— Где твой учитель? — спросил Верран, видимо, придя к тем же выводам, что и я.
— Учитель? — переспросил тот, задумчиво почесав рукой затылок. — Не знаю… Обычно он в это время бывает в своей лаборатории. Вот что, — решительно заявил "недоумок". — Проваливайте отсюда.