— Мы тебя тоже будем помнить, — хохоча, крикнул эльф, — уж не забудем, будь уверен!
Из парка мы выбрались в рекордные сроки. Недовольный рык за спиной и укусы за ноги, а то и повыше, очень, знаете, на скорости сказываются. Ланка бежала впереди, показывая дорогу. Хотя дорогой это назвать может только неисправимый оптимист: густые практически непроходимые заросли — похоже, Сейтлана просто забыла, что человеку не пролезть в те узкие проходы среди кустов, куда так легко шмыгает она. Ан нет! Оказывается, ещё и не туда пролезешь с хорошей-то стимуляцией! А у меня она очень хорошая — лохматая, кусачая и громко злобно рычащая! Мы выскочили на небольшую полянку, тут кошка резко остановилась и жалобно завыла, да и мурат недоумённо застыл на месте. Он крепко зажмурился, посмотрел вокруг, снова закрыл глаза, беспомощно тявкнул, плюхнулся на траву, всем своим видом показывая полную растерянность и замешательство. Я даже посмеялся бы над таким "милым щенком", но и сам начал ощущать нарастающее напряжение. Через несколько минут рассеянного чесания за ухом, ЛоурСан, видимо, принял решение — он, пробежав немного вперёд, нашёл относительно ровную площадку без травы, принёс мне палку, заставил идти за ним и чертить круг, потом загнал нас с Ланкой внутрь этой окружности, принялся вертеться волчком и подтявкивать. Мама дорогая, что я делаю? Сижу посреди леса в каком-то круге в компании спятившего мурата.
БарбарискаНесмотря на раннее утро было довольно светло. К моему удивлению, народа на улице в этот час было много. Тревога словно густой кисель висела в воздухе, хоть ложкой хлебай. Люди сбивались в кучки, о чём-то переговариваясь, кто-то, как и я, спешил к воротам, таща большие тюки. Выли привязанные во дворах собаки, а вот кошки бежали против течения, прочь от ворот. Протиснувшись между столкнувшимися телегами, рядом с которыми отчаянно ругались две грузные тётки, я наконец-то выскочила на площадь перед вратами в Жёлтую зону. Там уже собралась приличная толпа. Народ шумел, толкался, напирал, плакали дети, голосили женщины. Я пристроилась в конец очереди, испуганно оглядываясь. Да что, в конце концов, происходит?
Неожиданно землю сильно тряхнуло и круто наклонило, большинство присутствующих, и я в том числе, не смогло удержаться на ногах. Затем угол наклона резко изменился, стало покачивать, словно какой-то гигант взял в руки кусок поверхности вместе со всеми нами и изучает его, поворачивая в руках. Затем ось выровнялась, лишь почва под ногами мелко подрагивала. Что началось вокруг, словами не передать. Даже "хаос" весьма приблизительное понятие. Крики, шум, плач.
— Сдвиг!
— Зоны меняются!
— Сдвиг!
— Пропустите, у меня там жена!
— Я первый!
— Вали отсюда!
— Помогите, придавило!
— Открой ворота, гад!
— Торопитесь!
— Сейчас радужный появится!
Народ единодушно ломанулся к вратам, где мгновенно создалась жуткая давка: кто-то падал, пытался подняться, но это удавалось немногим, толпа напирала, не замечая, что идет по телам упавших. Рыдания, вопли, стоны только добавляли ужаса и паники. Кто-то бросился к защитному полю, пытаясь вскарабкаться на него и перебраться на ту сторону — кому-то это удавалось — как оказалось три метра не такая и большая высота. Людская орущая волна подхватила меня и понесла к воротам. Страх оказаться раздавленной придал сил, вовсю орудуя локтями, даже кусаясь, я хоть и с трудом, но пробила себе выход (вот когда порадуешься, что много весишь — будь я пушинкой, выбраться бы точно не удалось). Я побежала к Грани, где несколько мужчин, подтащив к барьеру телегу, карабкались по ней вверх. Мне даже удалось ухватиться за бортик повозки и запрыгнуть внутрь, но тут сильный удар отшвырнул меня в сторону, и я еле успела откатиться подальше, как множество ног пронеслось по этому месту. Возле телеги возникла не менее серьёзная толчея, куда не стоило даже соваться.
Я стояла и растерянно озиралась в поисках спасения из этого ужаса. Вопли Умника на тему "Из-за тебя Планшет потеряем!" спокойствия не добавляли. Если честно, несмотря на рассказы Сэма и Айверина, поверить в то, что эта зона сейчас окажется неизвестно где, не получалось, в глубине души сидела неуместная сейчас уверенность, что всё будет хорошо. Но ведь не может так быть, чтобы в шаге от успешного спасения Ая была такая подлянка? Правда? Но всеобщая истерия постепенно начала передаваться и мне. На глаза навернулись слёзы. Что же делать? Лезть в такую толкучку, казалось чистым безумием.