Вот и в этот раз, криком заставив Айверина сделать привал, Зар молча (странно, да?) ждал, когда я смогу уделить ему внимание. Я не стала мучить его ожиданием, сразу же вытащив из корзинки:
— Мне надо… — начала я.
Договорить мне не дали, видимо, господин зейт напугался, что его привлекут в уходу за ребёнком, и сбежал в лес за хворостом. На мой вопрос "Не боится ли он, что я сбегу" буркнул уже на ходу что-то типа "бежать я сейчас вряд ли способна, максимум ползти, так что он догонит меня в любом случае".
Закончив возиться с Заром, я разложила на полотенце наши припасы. Мне ещё раньше было ультимативно заявлено, что припасами ведает женщина. От моего логичного замечания, что с моим опытом путешествий эти припасы закончатся за один день, просто отмахнулись. Разбила припасы на три кучки: мне, ему и "на потом". Подумала и передвинула яблоко из кучки "мне" в кучку "ему". Ещё подумала и подтянула пару сырных лепешек в кучку "мне". А что? Нас же двое. Молока-то надолго не хватит, хоть Айверин и сказал, что к сумке с продуктами прикреплен сохраняющий их свежими амулет, но кто его знает, долго ли он ещё работать будет. А если собственной энергией кормить, точно не ошибешься! Ещё раз подумала, быстро спрятала кучку "на потом", чтобы больше не думать. Съела свою порцию, немного пооблизывалась на его, но решила не трогать, пока он здесь главный, наглеть не будем.
Рядом с местом стоянки был небольшой родник, который, разливаясь, образовал мелкое озерцо (совсем мелкое), из которого вытекал ручей. Трава вокруг была утоптана, похоже, привалы здесь устраивали часто. Чтобы отвлечься от еды, выстирала пеленки и развесила их сушиться.
А сборщика хвороста всё нет! И на фига нам вообще хворост? Готовить на огне не надо, греться тоже… Зачем тогда Айверин в лес отправился?
Что-то в этом парне странное, может я и ошибаюсь, но мне кажется, что Ай не тот, за кого себя выдаёт, и вовсе не собирается везти меня в столицу на казнь. А вот что ему от меня надо, это вопрос!
— И что ты о нём думаешь? — спросила я, баюкая Зара.
Чёрт, и Умника опять нет, а то бы выдал целую гору версий, выбирай — не хочу. Вот интересно, куда это Умник всё время исчезает? И ведь не объясняет ничего, когда возвращается — можно подумать тут кругом зоны, где "абонент недоступен". Я уже и не спрашиваю, где он был. Если захочет, сам скажет, а не захочет — и клещами не вытянешь, отшутится только.
Ладно, сейчас сама справлюсь. Итак, какие факты:
Во-первых, забрал меня из деревни, буквально с костра, но если бы действительно на казнь вёз, то наверняка связал бы.
Во-вторых, велел выдать мне походное платье, прихватил с собой все мои вещи. Зачем одевать приговорённую, какая разница, в чём её тащить. Здесь налицо явная забота.
В-третьих, не только моего "сына" у селян забрал, но ещё и потребовал приготовить в дорогу переносную корзину-люльку, молока, пелёнок. Что ребёнка взял, это понятно, чтобы меня шантажировать жизнью малыша. Про молоко тоже ясно, чтобы ребёнок до "показательной казни" дожил. А вот люлька и пелёнки это роскошь, которая жертве не положена. А если надо к чему-то принудить "мамочку" и склонить на свою сторону, тогда да, вещи нужные.
Что-то меня терзают смутные сомнения, что если меня к чему-то и готовят, то точно не к казни. Для казни заботы в избытке, да и для простой помощи её тоже многовато.
Отсюда вывод — что-то ему от меня надо. Вот только что? Что у меня есть? Альбом ему без надобности, иначе бы не вернул. На кулон даже не смотрел. А про остальные вещи и говорить нечего. Значит, надо что-то от меня лично. Умник бы сейчас точно про любовь с первого взгляда ввернул. Но нет в глазах любви-то, только выгода и голый расчет. Может прямым текстом спросить?
В одном Ай прав, куда мне от него деваться. Одна снова вляпаюсь куда-нибудь. С ним тоже не фунт изюма, но всё ж безопасней, он хоть понимает что здесь к чему.
Может с ним договор заключить? Знать бы ещё, что ему надо, и какие козыри у меня на руках, тогда можно будет сыграть.
— Ай, — я вздрогнула, выныривая из размышлений: да когда же он кусаться прекратит.
Зар, молча, указал глазами куда-то мне за спину, но обернуться я не успела, как над ухом рявкнули:
— Кто такая? Что здесь делаешь? Документы!
ИльсанС самого утра я торчал в единственной лавке Роддука, отобранной за долги у одного из купцов и выходящей на рыночную площадь. Местечко хорошее, торговля бойко идёт, особенно к вечеру. В остальных его точках — переносных палатках, установленных на рынке — торговали нанятые работники. А эту он чужим не доверял, покупателей обслуживал кто-то из семьи, обычно его главный помощник (племянничек), но сегодня он вместе с папулей за товаром умотал. Вот я и мучаюсь.