Вдруг она заговорила со мной мягким сочувствующим тоном, которым принято разговаривать с больными.
– Здравствуйте. Как Вы? Вам, наверное, очень тяжело. Я сожалею, правда. Но Вас обязательно вылечат, и Вы снова сможете жить полноценно. Меня зовут Анна. Я работаю тут, недалеко, я репортёр. Я приходила к Вам, в тот день, когда Вас привезли в больницу, но Вы были без сознания. Честно говоря, услышав новость, о том, что где-то рядом со мной на больничной кровати лежит человек, созданный самой природой, человек, рождённый естественный путём, растущий в старом мире и знающий всё то, чего не знает ни один из нас ныне живущих, я была приятно шокирована. Вы поистине самое необычное, что есть на Земле.
Сказав эти слова, она приподнялась со стула и опустила свою голову прямо над моей головой. Её короткие тёмные волосы закрыли почти всё лицо, Прямая чёлка сдвинулась на бок, оголив большой, но красивый лоб. Она заправила волосы за левое ухо, и я увидел её тонкую белую шею, выразительные, острые, словно высеченные из камня скулы. В её лице одновременно сочеталась девичья невинность и женская строгость. У неё был прямой, слегка вздёрнутый нос, глубокие носогубные складки, которые удивительно подходили к этому лицу, и большие круглые чёрные глаза с густыми ресницами. Взгляд её блуждал по моему лицу. Она смотрела на меня как на чудо, вероятно, именно им я для неё на тот момент и являлся. Она волновалась. Я понял это не только по её блуждающему взгляду, но и по сбитому дыханию, жар которого доходил до моего лица.
– Я просто хочу с Вами поговорить, – виновато отрапортовала она. Я знаю, что на просьбы врачей Вы никак не откликались, вряд ли Вы послушаете меня, но я была бы безмерно рада, если бы мы с Вами поладили. Если Вы хотите, чтобы я ушла, моргните один раз, если Вы не против того, чтобы я осталась – моргните два раза.
Она очевидно ждала, не веря в свой успех, что я её прогоню. Но я этого не сделал. Я вручил ей цифру «2». Впервые за целый век мне не хотелось, чтобы человек уходил. Я не знаю, куда делась в этот момент вся моя злость на этот мир, на этих людей, на себя. Я размяк, я хотел, чтобы она сказала что-то ещё, чтобы снова коснулась моего горячего лба, поправила мне подушку. Я хотел её минутного внимания. Если бы лицо моё позволило мне смутиться в тот момент, то я залился бы стыдливым румянцем и опустил голову. Но здесь я это сделать не мог, тело не слушалось меня. И я был даже рад, что могу так нагло смотреть этой незнакомке в глаза и любоваться её смущением.
Когда девушка поняла, что я не против её присутствия, она заволновалась ещё больше и, видимо, это волнение заставило её опять сесть на стул. Теперь я снова мог наблюдать только складки её пиджака.
– Спасибо, что не выгнали, – добродушным тоном произнесла она. Я хочу знать всё о Вас: кем Вы работали, как дожили до такого возраста, как Вам удавалось скрываться и, главное, зачем Вы скрывались? Давайте, я Вам буду задавать вопросы. Если ответ «да» – Вы моргнёте один раз, если «нет», – два раза.
Она придумала эту игру и была весьма довольна своим изобретением. Увлечённо спрашивала она меня о жизни в старом мире, о том, является ли правдой то, что средний возраст человека составлял всего девяносто семь лет, что существовали семьи и что мать растила своего ребёнка до восемнадцати лет. Я отвечал ей своими глазами. Не видя в этот момент её лица, я наслаждался её голосом.
Из разговора я понял, что она знает гораздо больше, чем другие люди. Меня терзал вопрос, откуда она всё это выяснила, и ответ не заставил себя ждать. С лёгким волнением в голосе, почти шёпотом, она сказала:
– На чердаке моего старого дома я нашла интересный прибор, который показывает видео. И там же много разных штук, которые этот прибор воспроизводит. Я видела, представляете, я видела Ваш мир.
Она сказала это так, будто вдруг поняла, что сама не верит своим словам. Она была и счастлива, и напугана одновременно.
– Я видела, что мужчины и женщины жили вместе, что мир был большим и состоял из множества стран. Ваш мир был жесток, но интересен и больше походил на жизнь…. Знаете, о чём я мечтаю? Родить. Сама. Пережить этот момент. Я видела это на том приборе. Я знаю, что это очень больно, но, в то же самое время, это самое большое в мире счастье. Так там говорила женщина. Моя подруга работает в лаборатории, она сказала, что поможет мне в этом. Я, наверное, говорю глупости. Знаю, что это опасно, точнее, было опасно в ваше время, но сейчас медицина лучше, а значит, всё пройдёт без последствий.
Она говорила это громко и воодушевлённо, после чего резко встала со стула, опустила свою голову надо мной и поцеловала в лоб. Я почувствовал влажность её поцелуя, её тёплые мягкие губы. Эта прекрасная девушка улыбалась, в лице и во всём её теле пропало стеснение и тревожность. Она была легка и проста в своих движениях.
– Спасибо Вам, спасибо за всё! Я обязательно к Вам ещё приду, обязательно!
Она сняла со спинки стула свою маленькую зелёную сумку и лёгкой походкой вышла из моей комнаты.
Я всё ещё чувствовал её поцелуй на себе, в голове эхом раздавалась её торопливая речь. «Влюбился? – подумал я, – какой вздор!». Последний раз я влюблялся полтора века назад, ещё юным, и любовь эта, едва успев зародиться, тут же пропала. Потому у меня не было ни жены, ни детей. Эта девушка разбудила во мне давно забытые чувства. Я подшучивал над собой: «Старик влюбился – и смех и грех».