— А, космонавты! — закричал он пронзительным голосом. — Так-так!.. И что вы хотели сделать? Уничтожить моих людей? Убить их всех? Как вы попали в тот пузырь? Прокрались с толпой рабов? Нет, это невозможно. Я требую, ответа!..
— Да не знаю я, — спокойно ответил я. — Я ничего не помню. Мы были с баймерами. Потом почему-то оказались одни. Заблудились. Я даже не знаю, откуда у нас появились пистолеты. Все это походит на сон. Ничего не понимаю…
Уилл хранил на лице глупое выражение, но по его дыханию я слышал, что он разгадал природу моего блефа. Я пытался что-нибудь узнать от них, ничего не рассказывая о себе. Но вот вопрос — сколько они вообще знают?
— Я… я не понимаю, что происходит, — продолжал бормотать я.
— С тех пор, как…
Сондат взвинченно прошелся — почти пробежался — взад-вперед перед нами.
— Вы лжете! — заорал он, ударил меня по лиц, тут же отскочил, не спуская с меня глаз, бросил сигарету на пол и раздавил ее каблуком.
— Вы должны сказать мне, что происходит. Я заставлю вас работать в десять раз больше любого баймера, если не будете говорить мне правду. Мне даже не нужно будет вас пытать. Я вас загипнотизирую и…
— О, Боже, док, — раздался позади нас чей-то голос. — Да в таком нервном состоянии вы и блоху не загипнотизируете.
Я даже не дрогнул, чтобы не дать ни малейшего повода заподозрить, что я узнал этот голос.
— Какое право ты имеешь входить в мой кабинет без разрешения, Эдит! — заорал Сондат. — Почему ты прерываешь меня? Ты же знаешь, что не смеешь меня отрывать… К тому же, я отправил своих людей на Венеру за новым лекарством от нервом. Вот привезут его, и все проблемы будут решены.
— Чушь собачья! Вы уже пробовали это лекарство. Вы не вылечите ни себя, ни меня — вообще никого даже за миллион лет, если мы не уберемся с этой планеты.
Эдит Дюпре оказалась в поле нашего зрения, прошла по кабинету и растянулась в мягком кресле, скрестив свои длинные ноги. Она была видением чистой красоты — грязь и засохшая кровь куда-то исчезли, волосы аккуратно заколоты сзади, на лицо наложена косметика. Холодные, с длинными ресницами глаза без всякого интереса скользнули по мне и Уиллу.
— Стоит ли расходовать вашу нервную энергию на этих тупиц? — продолжала она. — Они выглядят такими же глупыми, как баймеры. Что бы они ни сделали, они находились все время под вашим контролем.
— Вот это и непонятно! — продолжал бушевать Сондат.
Дрожащими руками он зажег сигарету. Бешено швырнул на пол сгоревшую спичку. И в этот момент комната затряслась и на миг расплылась перед глазами. Сондат ухватился за стол. Мы с Уиллом старались остаться на ногах. К счастью, землетрясение было небольшим.
Человек, сидевший в гостевом кресле, вскочил, когда это произошло, его толстое лицо побледнело.
Сондат повернулся к нему, весь кипя.
— Болван! Ты же заверял меня, что бояться нечего!
Темные глаза вулканолога сверкнули на Сондата с неожиданной ненавистью, но выражение его лица не изменилось.
— Бояться по-прежнему нечего, — спокойно сказал он и опустился обратно в кресло. — Двойной вулкан — редкое явление в любом мире.
Я уже объяснял это раньше. Мы прозондировали этот кратер на много километров вглубь. Сейсмографические исследования окончательно показали, что этот кратер никогда не будет извергаться. Он мертв. Вам нечего опасаться.
Сондат вскинул руки и вцепился себе в волосы.
— Нечего опасаться? — заорал он. — В то время, как земля скачет у нас под ногами?
Вулканолог не сводил пристального взгляда с Сондата.
— Умеренные подземные толчки возникают во втором кратере. Этим пузырям уже сотни тысяч лет. Я выстроил диаграмму их обвалов за этот период. Они были незначительные. Это не планета трескается, доктор Сондат, а ваши нервы.
Сондат затрясся, но взгляд вулканолога его угомонил. Он опустился в свое кресло позади стола, поставил локти на полированную столешницу и опустил на нее лоб.
— Вы правы, — сказал он внезапно спокойно. — Нам нужно как можно быстрее найти лекарство от нервов. — Он говорил, не поднимая головы. — Охрана, отведите этих космонавтов к баймерам. Проследите, чтобы они там поели и поспали. А потом пусть работают вместе с баймерами. Убирайтесь!
Мы с Уиллом вышли из кабинета, причем краешком глаза я увидел, как Эдит Дюпре прикуривает сигарету, полуприкрыв глаза, причем делает так, что это больше похоже на подмигивание. Затем она небрежно стряхнула пепел на ковер.
Как мы узнали позже, причудливый кабинет доктора Роберто Сондата был последним проблеском роскоши, которую мы увидели за последующий месяц. Мы занимались физически тяжелой, монотонной работой. Как животные. Мы и отупели, как животные. Мы так уставали, что, когда наступал период сна, наши лица были такими же тупыми, как и у окружающих баймеров. Вместе с ними мы плелись в огромный пузырь, в котором размещались тысячи порабощенных баймеров и буквально падали на лежанки, погружаясь в тяжелый, без сновидений, сон. Мне было ужасно жаль Уилла Карриста. Он был прав во всем. Я не имел никакого права втягивать его во все это. И пока тянулись ужасные, пустые, монотонные дни, во мне крепла уверенность, что мы так и умрем здесь рабами Сондата, под поверхностью планеты, само существование которой, по мнению ученых, являлось мифом. Француз в первой половине девятнадцатого века сообщил о наблюдении транс-меркурианской планеты, промелькнувшей на фоне Солнца. Более поздние исследователи ничего не обнаружили и пришли к заключению, что мелькнувшей точкой могло быть очередное солнечное пятно. Могло пройти еще много лет до того, как люди вновь откроют Вулкан.