Ума не приложу, как этому парню удается вести себя так снисходительно, пытаясь при этом быть милым.
- Нет. Не нужны. Я всего добьюсь своими силами.
- Справедливо. - Райдер тоже встает и делает несколько небольших шагов, пока не оказывается прямо передо мной. Я лишь самую малость ниже его - даже не на дюйм, - так что мы оказываемся лицом к лицу.
Он не брился несколько дней, и легкая щетина на его лице еще сильнее подчеркивает идеальный изгиб полных губ.
Не на том ты должен сейчас фокусироваться, Лирик.
- Тебе может не нравиться то, как я построил свою карьеру, - начинает Райдер. - Ты можешь считать, что подписать контракт с лейблом и делать всё, что они говорят - это «продаться», но если будешь упрямиться по любому пустяку и откажешься идти на компромиссы в таких мелочах, как одежда, прическа или имидж, ты далеко в этой индустрии не продвинешься.
Я тяжело сглатываю.
- Я понимаю, что ты не хотел, чтобы это прозвучало как угроза, но, как бы то ни было, меня это устраивает. Я лучше умру никому не известным музыкантом, но останусь верен своим принципам, чем превращусь в пустую оболочку самого себя и умру, уже не понимая, кто я на самом деле. Я не собираюсь убиваться, меняясь и подстраиваясь под их требования, только для того, чтобы в итоге всё равно остаться ни с чем.
Райдер смотрит оценивающе, осмысливая мои слова. Он собирается что-то сказать, но я его перебиваю.
- Мы можем закрыть эту тему? Пожалуйста? Я пойду, посмотрю, не нужна ли Кейли помощь с уборкой, потому что именно в этом и заключается моя работа.
Райдер выглядит озадаченным, когда я выхожу из комнаты.
Я никогда не просил его вмешиваться и помогать, и уж тем более не спрашивал его мнения. Мои шаги отдаются вибрацией по полу, разносясь по коридору, но этого недостаточно, чтобы отвлечь Кейли - она вовсе не занимается уборкой, как положено, а играет с теми самыми игрушками, которые должна была убрать.
Впрочем, винить её я не могу. У меня самого примерно такая же способность к концентрации, когда приходится заниматься тем, чем совсем не хочется.
Например, рассуждать о том, почему я одновременно и ненавижу, и люблю музыку. И почему для меня так важно не подстраиваться под других.
Я не пойду на компромисс с совестью, как это сделал мой отец.
И не только ради себя, но и ради мамы. Это единственное обещание, которое я дал ей перед тем, как уехать из Фресно в колледж. Я сказал ей, что не позволю индустрии изменить меня.
Думаю, единственная причина, по которой она меня отпустила, заключалась в том, что Корд уже жил в Лос-Анджелесе и мог присматривать за своим младшим братом вместо неё.
- Твои ноги злятся, - говорит Кейли. Она поднимает на меня свои большие зеленые глаза - полные невинности и страха, словно я сержусь на неё.
Я сажусь рядом с ней и осторожно забираю у неё куклу.
- Может, нам пора уложить спать Миссис Глупое Лицо?
Она резко выхватывает куклу обратно.
- У неё вовсе не глупое лицо!
- Я думал, её так и зовут!
Она пытается сдержать смешок.
- Она - Миссис Тишина, потому что одна из немногих моих игрушек, что не издают никаких звуков.
- Дай угадаю. Это папа дал ей такое имя, верно?
В коридоре появляется Райдер.
- Именно. А ещё у неё есть плюшевый мишка по имени Мистер Тишина. Они влюблены друг в друга.
Я ахаю.
- Какой скандал!
При Кейли я могу притвориться, что меня это не раздражает. Дело не столько в том, что меня бесит его предложение помочь, сколько в том, что он - точная копия всех остальных людей, которых я встречал в индустрии.
Есть лейблы, управляющие музыкальным бизнесом, и менеджеры, пытающиеся угодить и лейблам, и артистам; но меняться, подстраиваться и становиться тем, кого ожидают люди, всегда приходится именно артисту.
И когда это искусство стало сводиться лишь к продаже альбомов?
Знаю, что такое существует уже давно, но я хочу иметь возможность выражать себя во всей своей полноте - быть тем, кто я есть на самом деле, а не тем, кем меня хотят видеть окружающие.
Вероятно, именно поэтому, закончив «Почти знаменит», я сейчас чувствую себя совершенно потерянным.
Райдер, должно быть, всё ещё считает меня тем заносчивым парнем, которого встретил в самый первый день, но у меня на это есть свои причины.
Возможно, однажды я ему их объясню, но прямо сейчас хочу сосредоточиться на Кейли и на своей работе здесь. Да уж, это ненадолго.
- Дружок, сходи, умойся к ужину, - просит Райдер.
Я вскакиваю:
- А я пока начну готовить.
Кейли убегает. Лишь бы не пришлось убираться в комнате.
Райдер идет за мной. Черт.
- Прости, - говорит он.
Я бросаю на него косой взгляд, доставая куриные грудки и всё необходимое для кляра - нужно замаскировать измельченные овощи в еде Кейли.
- Не бери в голову. Давай закроем эту тему.
- Не могу.
Дверца холодильника с грохотом захлопывается. Сама по себе. Это точно не я.
- Почему нет?
Райдер прислоняется к кухонной столешнице.
- Знаешь, почему распались «Одиннадцать»?
- Харли Валентайн захотел начать сольную карьеру?
Райдер фыркает.
- Мы все были готовы пуститься в свободное плавание, но знаешь, что стало катализатором? Вопреки тому, что писали таблоиды, дело было вовсе не в наших постоянных ссорах… Ну, мы, конечно, ссорились, но по-братски. Мы могли накричать друг на друга, потом остыть - и всё возвращалось на круги своя. Главная же причина нашего распада - это я.
Я хмурюсь.
- Я обожал быть в центре внимания. Я жил этим. Но в ту же секунду, как родилась Кейли, вся эта любовь к шоу-бизнесу померкла, уступив место страху. Ты же видел, когда мы уходили из детского центра: слава и дети - вещи несовместимые.