Чья-то фигура неожиданно возникает сзади на дороге, раздается удар, и я резко торможу. Выскакиваю из авто и замираю на месте, увидев парня на асфальте. Он медленно встает на ноги, снимает капюшон черной толстовки, и я облегченно вздыхаю... Зейн. Он вынимает один наушник из уха и смотрит на меня. В любой другой раз я бы рявкнула, что стоит научиться смотреть по сторонам, иначе когда-нибудь ему не поздоровится, но не сегодня, не сейчас.
— Хочешь убить меня за то, что я тебя оскорбил? Признаю, это было грубо с моей стороны. Прости, я не хотел, — говорит искренне, всматривается в мое лицо, и меня накрывает волна истерики.
К черту.
— Я плохой человек... — мямлю в слезах. Мне плевать, что он видит, как я плачу, как наверняка размазываю тушь по лицу. Мне плевать, что он видит меня абсолютно другой: жалкой, сломленной. — У меня все идет наперекосяк.
Он молча подходит ко мне, а я отворачиваю голову, потому что не могу смотреть ему глаза, в которых утонуть хочется. Мне не хватает воздуха, не хватает пространства, и мне чертовски нравится это чувство, которое я не могу описать, находясь с ним настолько близко. Зейн снимает свою кофту, набрасывает мне на плечи, и я просовываю руки в длинные широкие рукава, в которых прячутся пальцы. Он застегивает молнию под самую шею и… обнимает. Без слов. Я закрываю глаза и прижимаюсь к его груди, чувствуя теплые ладони на своей спине. И это все, что мне сейчас нужно.
Спустя какой-то час я зарываюсь в постель, не переодеваясь. Мне нравится толстовка Зейна, в ней я все еще чувствую его объятия. А когда закрываю глаза, кажется, что он сидит рядом и наблюдает за мной, такой беззащитной и ранимой. Мама весь вечер заглядывает ко мне в комнату, волнуется, но не задает никаких вопросов — знает, что я ничего не расскажу, а ответу «нормально» все равно не поверит.
— Можешь остаться завтра дома. Я позвоню директору, — мама ставит на тумбочку чашку, откуда тонкой струйкой идет пар, и целует меня в лоб.
— Нет, — сухо произношу.
Нет — потому что будет только хуже. Я не буду прятаться.
Глава 7
Сердцебиение ускоряется, когда я переступаю порог столовой. На меня поглядывают десятки собравшихся здесь людей, нет, не украдкой, буквально пялятся и перешептываются. Где-то сбоку мелькает вспышка камеры, и я оглядываюсь в ее поисках, но так и не нахожу. Конечно, на повестке дня Алекс Хоуп, устроившая накануне драку. Я иду на раздачу, а затем к столикам в поисках свободного места, ноги предательски дрожат. Сжимаю крепче свой поднос и делаю пару глубоких вдохов. Будь он из стекла, клянусь, хрустнул бы у меня в руках.
— Нет, — Зейн качает головой, когда я останавливаюсь возле него. Он не отрывает взгляд от своего обеда: немного овощного салата, картофель с плавленым сыром и бутылка газировки, от которой откручивает крышку; раздается характерный шипящим звук. — Сядь в другом месте.
— Я думала...
— Что мы подружились, — перебивает, — но ты ошиблась. Мне не нужны друзья из группы поддержки, — он делает несколько глотков, затем принимается за салат.
Краем глаза вижу, как хихикают Мишель и ее подружки, театрально прикрывая рты руками. Тим за соседним от них столом, где сидит вместе с парнями из футбольной команды, раскачивается на стуле и вот-вот свернет себе шею, наблюдая, как Зейн меня динамит. Я готова сквозь землю провалиться, но убеждаю себя, что все в порядке, справлюсь.
— Отлично! — опускаюсь на стул напротив Зейна. — Как раз подумываю над тем, чтобы уйти из группы. Если это единственная причина, почему ты не хочешь со мной общаться, тогда считай, что проблема решена.
Он не спеша вытирает салфеткой руки, отодвигает обед, чтобы поставить локти на стол. Наклоняется ко мне:
— Послушай, это ради твоего же блага, — говорит чуть тише. — Найди себе друзей из своего круга.
Зейн держится со мной холодно. Как бы он не пытался словесно то ли уколоть, то ли отрезвить меня, но его все же выдают собственные глаза — беспокоится. Пытается оградить, уберечь от проблем, которые и без этого, подобно шлейфу, волочатся за мной. И я не против нарочно ввязываться в неприятности, только бы он меня оттуда постоянно вытаскивал. Господи, как же я завидую Валии.
— Боюсь, что твой совет мне вряд ли поможет, — подаюсь ему навстречу и развожу руки в стороны, сжав губы в тонкую полоску.