— Можем устроить вечером девичник, — Бренда поудобнее устраивается на скамейке и кладет голову мне на колени. — Позовем девчонок. Мы так давно не собирались вместе.
— Извини, вечер занят.
— Ты слишком много проводишь времени с Луи, — она поднимает на меня глаза. — Я начинаю ревновать.
— Помнишь нашу вечеринку в спальных мешках? Года три назад.
— День, когда ты призналась, что Луи был первым мальчиком, которого ты поцеловала?
— Да, а Линси за это хорошенько мне врезала, — воспоминание невольно вызывает улыбку.
— У тебя кровь пошла. Твоя мама не на шутку перепугалась. Как сейчас помню, — Бренда пытается изобразить то ее выражение лица, но без смеха не выходит, поэтому продолжает, пародируя мамин надменный голос: — Ричард, звони в «9-1-1», кажется, у нашей девочки сломан нос!
— Пришлось соврать, что это был дверной косяк.
— Господи, она влюблена в Томлинсона с двенадцати лет... И ты тоже.
— Не правда. Мы просто дружим с самого детства.
— Тогда как называется то, что происходит сейчас? — ее вопрос заводит меня в тупик. Она знает, что у меня нет подходящего ответа, поэтому меняет тему: — Ты точно не хочешь забить на английский? Все равно уже опоздала.
— Вот черт! — я резко подрываюсь с места, из-за чего Бренда ударяется головой о скамейку. — Прости, мне пора.
— Придется ехать с неудачниками... на автобусе, — кричит мне вдогонку, акцентируя внимание на последней фразе, но я не оборачиваюсь.
— Можно? — я наконец появляюсь в классе мистера Уильямса, где среди присутствующих сразу же замечаю Зейна.
— Рад, что Вы к нам присоединились, Алекс. Проходите, — мистер Уильямс протягивает мне листок с заданием: тесты и тема для сочинения. — Выберите любое понравившееся место и приступайте.
В этой маленькой комнатке находятся всего семь человек, включая меня и учителя. Мне не комфортно быть здесь по нескольким причинам. Во-первых, почти все пришли сюда по своей воле. Они не отстающие, нет, им просто интересен предмет. И это я здесь белая ворона. Во-вторых, я не вписываюсь в общую картину, как не вписывается и Зейн. Только не вписываемся мы по-разному: я — всего на один урок, а он — в целом. Зейн сидит не в дальнем углу и даже не в первом ряду, а в самом центре класса: на виду у каждого и одновременно в тени от всех. Словно балансирует где-то между, только где оно, это «между», и как там оказаться — мне хочется знать.
Я опускаюсь за парту позади него, хотя могла бы выбрать любое другое место, как и сказал мистер Уильямс. Сядь я ближе к близняшкам или парню по имени Лиам, с легкостью справилась бы со своим заданием. Последний всегда разрешает у него списывать. Лиам знает все и не откажет в помощи. Он хороший человек, и многие часто этим пользуются.
Пол-урока я наблюдаю, как Зейн водит карандашом по парте — буквально, по поверхности, не на бумаге. Я наклоняюсь немного вперед, и мне все же удается разглядеть слово «надежда» в стиле граффити. Такими часто разрисовывают уличные стены.
— Ты пялишься, — негромко произносит Зейн.
Я отстраняюсь назад, рассматривая татуировку на его шее, что выглядывает из-под черной футболки. Похоже на листок растения.
— Глупо.
— Что? — спрашивает в полуобороте.
— Твой рисунок, — указываю ладонью на парту. — Его вытрут.
— Нарисую снова.
— Зачем?
— Что «зачем»? — в его голосе звучит раздражение.
— Зачем это делать еще раз, зная, что это бесполезно. В чем смысл?
— В надежде.
Это абсолютно ничего не объясняет.
Он собирает вещи, встает с места и выходит из класса, оставив работу на учительском столе. Я следую его примеру.
— Ты красиво рисуешь, — догоняю Зейна в коридоре, где он останавливается у своего шкафчика.
— Возможно.
— Так что там насчет надежды?
— Таким, как ты, не понять, — он забирает рубашку из шкафчика и набрасывает ее поверх футболки.
— Таким, как я? — скрещиваю руки на груди. Я смотрю на него, а он на меня, и взгляд у Зейна такой, словно он прокручивает слова в голове. — Что ж, расскажи мне, какая я.
— Избалованная, — наклоняется ко мне, — немного эгоистичная, плохо разбираешься в людях. Красивая... снаружи, — пальцами касается моей щеки, а после указывает на сердце: — Но пустая внутри. Думаешь, я ошибаюсь?
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не опустить глаза на его губы, не понимая, почему в данный момент моя уверенность тает, словно лед на солнце.