За нашим столом раздаются скрытые смешки, которые тут же перерастают в злорадское хихиканье. Не смешно только мне. Гарри пытается помочь Валии справиться с пятнами на одежде, которые образовались от томатного сока. Но все бесполезно — белоснежная блузка безнадежно испорчена, как и прическа, где в идеально уложенных длинных локонах застряли остатки пищи.
— Эй, Стайлс, ухвати ее за сиськи, — насмешливо советует Тим. — Такой возможности в твоей жизни может больше и не быть.
Его пошлые шутки подхватывают ребята из других классов, но Гарри пропускает все слова мимо ушей. Он и без этого нервничает, извиняясь перед девушкой за свою неосторожность. Валия спокойно обхватывает его за плечи, уверяя, что ничего страшного не случилось. Она расстроена, и скрыть это никак не удается.
— Красавчик! Дай пять, — добавляет Джейк, и Луи бьет своей ладонью по ладони друга.
— Зачем ты так? — вопрос слетает с моих губ.
— Ты о чем? — Луи непонимающе усмехается. — Переживаешь за этого придурка?
— Не стоило этого делать.
— Ты чего? — Бренда подает голос, наклонившись ко мне через стол. — Это же шутка. Они просто дурачатся, как и всегда.
— Да, я знаю, — едва улыбаюсь, не имея никакого желания продолжать этот разговор.
Мои глаза возвращаются к банке газировки, которую я верчу в руках все это время, но не спешу открывать, лишь постукиваю по ней кольцом на среднем пальце. Почему-то сейчас хочется встать и уйти, но только причину этому я придумать никак не могу. И этот Гарри не выходит из головы. Иногда кажется, что он просто выжидает подходящий момент, чтобы отомстить за все плохое, и только поэтому позволяет другим издеваться над собой. Тим часто шутит, представляя, как Гарри устроит в школе «судный день» и расправится со своими обидчиками, расстреляв их средь белого дня, как это сделали два парня школы «Колумбайн» в 1999 году. Это жутко на самом деле, но Тим находит это забавным.
— Зейн, не надо, прошу тебя! Все нормально, — доносится встревоженный голос Валии, что возвращает меня к реальности.
Я оборачиваюсь на слова девушки и цепляюсь взглядом за ее брата, который уверенной походкой движется к нам, пробираясь меж столами. Он сосредоточен на своей цели, которой, не сложно догадаться, является Томлинсон. Валия бросает попытки остановить Зейна, поэтому просто увязывается за ним.
— У нас гости, — Джейк переводит взгляд на Луи.
Зейн останавливается рядом со мной, но Луи, кажется, нарочно игнорирует его присутствие, свободно откинувшись на стуле. Когда возле тебя замирает человек, чей взгляд полон ярости, сложно быть расслабленным, но точно не Томлинсону.
— У тебя какие-то проблемы? — сквозь зубы спрашивает Зейн, но в ответ получает лишь молчание, что доводит его до точки кипения. — Я с тобой говорю... — он касается плеча Луи, и тот вскакивает; стул с грохотом падает на пол.
Я вздрагиваю.
Тим не спеша поднимается с места, что хочет сделать и Джейк, но Бренда ему не позволяет. В столовой становится заметно тише. Десятки взглядов оказываются прикованными к нашему столу, а точнее к двум парням, которые не сводят друг с друга глаз. Зейн держит Луи за ворот синей тенниски, сминая ткань в руках, на которых проступают вены. Между парнями повисает напряженная тишина, несколько секунд которую никто не решается прервать.
— Единственная моя проблема, Малик, — это ты! Ну давай, ударь меня... — Луи выплевывает каждое слово в лицо. Он поднимает руки, выставляя ладони вперед, тем самым показывая, что не намерен драться, но словесно все же провоцирует на конфликт. — И тогда проблемы снова будут у тебя, не так ли? — его губы расплываются в хитрой улыбке.
Судя по глазам Зейна, полных неприязни, он не против подправить самодовольное лицо Томлинсона парой-тройкой ударов. Но по какой-то причине сдерживается.
— Зейн, не стоит, — робко отзывается Валия, коснувшись его руки. — Пойдем, пожалуйста.
— Что здесь происходит? — внезапно вмешивается тренер футбольной команды. — Томлинсон?
— Никаких проблем, мистер Скотт, мы просто разговариваем, — поясняет, когда Зейн нарочно задевает его плечом, прежде чем покинуть столовую вместе с сестрой.
— Возвращаемся к своим тарелкам, — тренер обращается ко всем ученикам, которые все еще наблюдают за нами. — Не на что здесь смотреть.