-- Ну вот, все ясно, господин Королеф... Саша перебил американца:
-- Так, значит, можно ехать?
- Куда хотите, что больше по вкусу, только не в штаты; в визах вам отказано. Приятного вояжа.
Клерк так и застыл с обворожительной, актерской улыбкой, обнажившей два ряда декоративно-белых зубов...
Был четверг - не пятница, было десятое число - не тринадцатое. Черных кошек в квартале не сыщешь. И все-таки это был чертовски несчастливый день! Только Саша переступил порог квартиры, как столкнулся с Ильей.
- Понимаешь ли, Королев, - вот ведь как официально начал, - десять тысяч верст - не фунт изюма. И связь после войны, наверное, никак не раскачается.
Александр не выдержал:
-- Не трави душу, Илья, обойдемся сегодня без дипломатии.
-- А кто сказал, что это дипломатия? Просто я хочу сообщить: переводов на наше имя не поступало. Ты почему трясешься, у тебя жар? Нет? Ну и хорошо. Да бог с ними, с переводами! Голова на плечах, руки, ноги целы подзаработаем. Главное, визы у нас в порядке. Так я говорю?
-- Все так, Илюша. Только визы нам не дали.
-- Хорошее дело. Как же так? Мы такие шикарные планы нарисовали...
- На планах, видимо, придется поставить крест. Связали нам руки американцы, - Саша устало опустился на кровать.
- Это очень скверно, Саша. Что же скажем вашим в институте? Они так верили в нас...
- Что скажем, что скажем... Не мы визами занимаемся. Пусть у Наркоминдела спрашивают....
- Что за крики я слышу? - на пороге стоял Жорж. - Кричать - значит расходовать много энергии. А силы нам нужно беречь. Лишь на них надежда. Помощи от рабочих союзов ждать не приходится. По очень простой причине: нет таковых в благословенном Шанхае. Рикшам и кули, говорят, не до спорта. Так-то, орлы боевые.
Илья и Саша молча смотрели на товарища - вот и еще одна неудача.
Однако молчание длилось недолго. Королев понял, что необходимо подбодрить друзей.
- Союзов нет, говоришь? - он встал во весь рост. - А разве мы не ячейка союза советских студентов, вчерашних рабочих? Вот и будем на эту ячейку полагаться. В Америку не пускают? Да разве вокруг света только через нее можно ехать? Так ведь, Илья?
- Ты прав, как никогда, Саша. Я хочу еще добавить насчет финансов. Деньги за труд платятся, а кто сказал, что мы лентяи? Так что все проблемы разрешимы, командор.
- Вот именно. А сейчас пора в консульство. Никитин назначил на завтра встречу с буржуями местными, с газетчиками. Не мешает обговорить кое-что.
Последняя неудача поджидала ребят в консульстве. Никитин растерянно разводил руками:
- Ума не приложу, убейте меня, не пойму, в чем дело. Отказались господа коммерсанты от встречи! А ведь и час был точно обусловлен - в десять ноль-ноль по Гринвичу. И газеты прислали своих представителей на пресс-конференцию.
Оказавшийся рядом Петр Лукич пробубнил сердито:
- А что тут понимать? Бойкот. Не желают, значит, дело иметь с нами.
- Но ведь они же торгуют с Россией! Нет, тут что-то не так...
- Велосипедисты смотрели на Нилыча, слушали его и, право же, совсем не огорчались: интуитивно они чувствовали, что так и должно было случиться. Беда не приходит одна. Нужно лишь наступить беде на горло.
День закончился на почте. Выделив значительную сумму из своего скудного бюджета, путешественники отправили телеграммы в "Резинотрест", на завод, в редакцию "Рабочей газеты". Тексты их были лаконичны, как сигнал "SOS": "Нужны деньги". По самым скромным подсчетам, требовалось что-то около трехсот долларов. Призывы о помощи понеслись в Москву. Оставалось ждать.
* * *
Это стало правилом. Каждое утро Жорж, по армейской привычке встававший раньше других, приносил в комнату какую-нибудь гадость: то рисунок хулиганский, то письмо подметное с грязными предложениями, то обрывок веревки в виде петли - намек довольно прозрачный. Обитатели квартала, судя по всему, решили "добить" спортсменов. Акции принимали более радикальный характер. В один прекрасный день москвичам отказала в обедах русская харчевня. Но, как говорится, не бывает худа без добра. "Интендант" - Илья даже обрадовался последнему обстоятельству: содержимое кошелька таяло, а обеды стоили довольно дорого. После недолгих споров отважились познакомиться с "ходячими кухнями" - однообразно, зато дешево.
На исходе недели ребята поняли: нужно еще туже затянуть пояса. Пришлось отказаться и от топки. Но спасение заключалось не в том, чтобы до минимума сократить расходы, - нужно искать доходы. Работать! Неизвестно, сколько будет длиться их вынужденное пребывание в Шанхае: месяц, два, год... И друзья спешили к нанимателям. "Мы ищем работу", - говорили ребята в самых различных конторах. "Нужны рекомендации русских колонистов", - следовал ответ. Но подметные письма в рекомендации не годились. "Согласны делать что угодно за умеренную плату". - "На что угодно у нас есть китайцы". Везде вежливые улыбки, бесконечные поклоны, сочувственные взгляды и стереотипное "нет", "нет", "нет"...
Никитин успокаивал:
- Все устроится. - А потом вдруг пускался в рассуждения: - Вообще-то понять хозяев можно. Люди вы для них случайные, проезжие. А какой работник из бродяги? Надеюсь, не обидетесь за такое слово. Может быть, вам подписать контракт на годик-другой. Поживете здесь, пообвыкнете, а там и двинете дальше.
- Не дело говорите, Сергей Нилыч, - старательно сдерживая себя, говорил в таких случаях Королев. - Нам только бы на дорогу заработать.
- Да я ничего и не предлагаю, просто стараюсь объяснить вам поведение нанимателей...
А что толку в этих объяснениях, когда Илья не знает, на что купить завтра рисовые лепешки?..
Выручил ребят старик Залесский. Однажды он пришел возбужденный и радостный.
- Милейшие, а на гитаре у вас кто-нибудь играет? - удивил он путешественников вопросом.
- Ну я, - неуверенно протянул Жорж.
- А балалайка у кого в руках бывала? - продолжал все так же загадочно Кузьма Тимофеевич.
- Балалайка? - переспросил Саша. - Бренчал когда-то в детстве...
- Так. Остается узнать, на что способен наш весельчак Илья.
- Если бы вы спросили у моей мамы, кто лучший игрок на мандолине во всем Барнауле, она бы ответила: "Мой Илюша!"
- Так это же великолепно, мои юные други! - Залесский раскинул в стороны свои длинные жилистые руки, словно пытаясь схватить ребят в охапку. - Ну-ка-с, милости прошу ко мне поближе. Замечательная есть идейка!
Илья высказал предположение:
- Организуем музыкальную школу на дому.
Кузьма Тимофеевич укоризненно посмотрел на Илью, но произнес тихо, без обиды:
- "Не спеши сам с советом - торопись следовать умному, совету" - так народная мудрость учит. Моя идея со всем другого рода. В кабаках портовых да ресторациях местных нынче великий спрос на русскую музыку. Сентиментальный, что ли, народ пошел: любит, чтобы у него слезу вышибали, песню тягучую, задушевную просит. Вот я и намекнул тут одному приятелю, что есть у меня на примете отменные музыканты. Так что, не подведите, - Залесский хитро подмигнул ребятам. - Инструмент найдете у меня. Правда, балалайка с трещиной, а на гитаре струны не хватает. Да ничего, сойдет.
На следующий вечер в районе порта обыватели наблюдали странную кавалькаду: три велосипедиста медленно гуськом ехали вдоль самого тротуара. У каждого к багажнику прикручен музыкальный инструмент. На передней машине, впереди рослого парня, примостился на раме худенький старичок в чесучевом пиджаке и соломенной шляпе времен первой мировой. Кавалькада остановилась у затемненного входа известного своими скандалами кабака. Вот и сейчас навстречу новоиспеченным оркестрантам двое дюжих полицейских тащили по каменным ступеням обмякшее тело человека в матросской форме. Его окровавленное лицо стянула судорога.