Решили остановиться на ночлег в Киото. Тут как тут японец, говорящий по-русски. Показывает: вот ваш отель, располагайтесь, отдыхайте и платите по счету. Это в первый день. Путешественники проезжали затем город за городом, селение за селением, но ни разу не сбились с пути: всегда на трудном перекрестке как бы случайно маячил кто-либо, кто точно показывал направление.
Это был или мотоциклист, не спеша едущий впереди, или велосипедист, пристроившийся сзади, или, наконец, автомобилист, лежавший под машиной где-нибудь на обочине.
Удивительно ли, что москвичам пришла в голову мысль о руке, опытной руке, ведущей их незримо по японскому лабиринту!
Вечерело. Малиновый закат гасил краски уходящего дня. В быстро сгущающихся сумерках под велосипед Бромберга чуть было не угодил вдруг выбежавший на шоссе крохотный мальчуган. Илья, как лихой джигит, на полном ходу соскочил с седла и плюхнулся на шершавые булыжники. Малолетний проказник, сообразив, в чем дело, стремглав юркнул в щель забора.
Инцидент пустяковый. Обычный дорожный случай, но отнял он несколько минут. К перекрестку подъехали почти в темноте.
Казалось бы, вот и пришло время поблуждать. Так нет, на развилке двое. Один в штатском, другой - полицейский. Беседуют о чем-то своем. Вроде бы не замечают спортсменов. Саша, сойдя с машины, полез за карточкой, но штатский опередил его. Прервав разговор, он любезно вытянул руку направо. Так прямо и вытянул, не дав нашему герою, что называется, рта раскрыть, не узнав, что, собственно, тот хочет.
И поняли ребята; нечего этим живым указателям узнавать - все наперед знают. Грустно стало приятелям.
Но, к счастью, вскоре они убедились, что не одни шпики да полицейские живут в Японии.
Как-то, подъезжая к небольшой деревушке, путешественники заспорили, стоит ли делать привал. А на полях в тот час трудилось много крестьян. И ничего удивительного не было в том, что один из них обратил внимание на горячо спорящих велосипедистов. Удивило ребят другое: японец окликнул их:
- Русские?
"Вот это номер, - подумал Королев, - Неужели опять шпик переодетый?" Но перед ним стоял человек в широкополой крестьянской шляпе, с огрубевшим лицом и руками, не оставлявшими ни малейшего сомнения относительно его профессии. И Саша после некоторого замешательства ответил:
- Да, русские.
Японец подошел вплотную, по-доброму улыбнулся:
- Меня зовут Такаси. Я долго жил в России. Только еще при царе. А вы давно оттуда?
Москвичи присели у дороги. Пригласили сделать то же самое и неожиданного собеседника. Тот с готовностью согласился и снова повторил вопрос:
- Вы давно из России?
- Почти год, как выехали...
- Значит, вы - из Советов? Интересно бы посмотреть на вашу жизнь теперь!
Илья быстро подхватил тему разговора:
- Да, у нас есть, на что посмотреть! - В его словах звучала нескрываемая гордость...
К беседующим подходили крестьяне. Такаси взял на себя роль переводчика - пояснял землякам, о чем идет речь.
Разговор затянулся до позднего вечера. Лишь когда первые звезды блеснули в теплой южной темноте, Такаси поднялся и предложил путешественникам отвести их в гостиницу на ночлег.
Не успели путешественники стукнуть в дверь, как она широко распахнулась, и перед взором москвичей предстала чудесная фея в ярком праздничном кимоно, с копной иссиня-черных волос, уложенных в причудливую прическу. Взяла велосипеды, поставила в угол прихожей, жестами показала надо снять обувь.
- Вот еще, - прошептал Илья Королеву на ухо, - у меня носки с дыркой.
- С дыркой, с дыркой, - передразнил Саша. - Надо снять, раз просят. Ведь для гигиены это, чтобы в помещениях чистота была. Понял?
Стянули латаные башмаки, да и носки тоже, и, словно слепые за поводырем, пошли за феей. Служанка остановилась, как ни странно, у деревянной ванны. Пригласила: мойтесь
- Вот те на! - На этот раз пришла очередь удивляться Королеву. - Это что же, при ней купаться?
Илья неопределенно повел плечами. Однако опасения Королева оказались напрасными: японка удалилась за ширму.
Ванна после пыльной дороги оказалась кстати. Мылись долго, с наслаждением, а едва вышли из воды, снова, как в сказке, появилась фея и набросила на вконец смутившихся путешественников кимоно.
Комната, пожалуй, их разочаровала. Пустота. Лишь крохотный столик посреди да соломенная циновка - татами на полу.
-- Вот ведь влипли... - будто про себя пробормотал Саша. Но Илья услышал:
-- Есть предложение уйти на волю, командор, пока не поздно.
Но было уже поздно. Явились одна за другой две японки. Той феи вроде бы среди них не было. А впрочем, они казались на одно лицо. Девушки удобно уселись на татами. Пригласили гостей сделать то же самое. Когда убедились, что их поняли, поставили перед москвичами три маленьких подноса и деревянную кадушечку с рисом.
Началось все, как когда-то на корабле. Сначала чай зеленый и невкусный, без сахара. Затем рис с осьминогом. И наконец суп из крови быка... Едва гости отодвинули миски, служанки тут же стали проворно собирать посуду. Илья внимательно наблюдал за плавными движениями японок. Наконец он не выдержал и как-то нараспев, сочно произнес:
- А... ни... чего... себе! Александр строго глянул на друга:
- Это у тебя от сытости.
- Да, да, - встрепенулся Бромберг. - Ты, как всегда, прав, Саша. Именно от сытости. Завтра же срежем с нашего ежедневного бюджета по пять иен.
Девушки ушли. Воспользовавшись этим, путешественники блаженно вытянули затекшие ноги.
Письмо четвертое.
Тому из "старичков", кто еще остался в комнате No 5.
Обратив внимание на почтовый штемпель, вы, без сомнения, догадаетесь, что наша экспедиция наконец-то благополучно прибыла в Токио. Позади 563-километровый пробег по острову. В местном велоклубе приняли нас радушно. Угостили чаем с печеньем и час расспрашивали о пройденных дорогах, о машинах. Кстати, передайте рабочим завода Авиахима, что их велосипеды удивили местных специалистов своей прочностью.
Мы же удивляемся здесь настойчивому любопытству, которое проявляет к нам японская полиция. Допросы - в каждом городе, слежка - на всем пути. И в Токио не избежали вежливого, длительного и придирчивого разговора в "казенном доме". Утешились лишь тем, что через четыре дня махнем ручкой городовым с палубы "Ракуйо Мару". Но, увы, судьба продолжает нас испытывать. Пришли за билетами, а в порту говорят: "Имеются места только в первом классе". А с нашими деньгами разве сунешься туда? Следующий же пароход отплывает лишь через месяц. Вот и сели снова на якорь. Подсчитали жалкие гроши и решили выехать из уютной гостиницы, в которую нас устроили консульские товарищи. Поселились в дешевенькой комнатенке у одного хозяина. В первый же день он намекнул нам, что полиция приказала ему сообщать о каждом шаге "красных"; куда ходим, в какое время возвращаемся... Особенно просили его не допускать наших контактов с рабочими. А рабочие что? Узнали из газет о приезде советских велосипедистов и стали через того же хозяина передавать нам записки-приветы. Принесет японец записку, прочтет быстро и тут же сожжет...
Скучать нам здесь не дают. Первые дни каждое утро приходил полисмен "узнать, как мы себя чувствуем". Догадываетесь, что надоело это до чертиков. Взяли однажды и выпроводили представителя власти. Кто-то подумал, что нас не устраивает чин визитера, стал присылать помощника инспектора. Почет-то какой! И перед домом прибавился "постовой". Одно время на улице три "хвоста" следовали буквально по пятам, вежливо и настойчиво - то по-русски, то по-английски - предлагали осматривать город.
Удивлялись мы: сколько людей баклуши бьет! И попытались придумать, как использовать их для какого-нибудь дела. Додумались: один шпик стал у нас проводником, другой таскал поклажу, ну а третий, видя, что он лишний, благородно скрылся. С тех пор мирно уживаемся. Мы довольны бесплатными работниками, они - тем, что могут исполнять свой долг, находясь все время непосредственно при русских. Полная биологическая совместимость (это определение Илья придумал).