– Угадал. Вернись и позови остальных, а я пока патроны переложу из твоего рюкзака в свой. «Гадюку» оставь мне. – Фома без сантиментов стащил с напарника рюкзак и снял маску с лица.
– Ты думай, что делаешь! А если газ или химия?!
– До смерти жив буду. Иди, мамуля.
Воздух в тоннеле был спертым, влажным, теплым и пах сырой гнилью и запустением. Было в воздухе и еще что-то, непонятное и гнетущее, уничтожающее настроение, подавляющее волю и чувства. Даже Фома ощущал некий диссонанс, уж насколько отрицал подобное.
Через некоторое время вся группа вышла к месту его остановки. Фома сидел на рюкзаке под стеной, привалившись спиной к опоре. Как только в его поле зрения возник пулеметчик, он настороженно спросил:
– Жужа, почему патронов мало?
– Не знаю. – Честно ответил тот – Но у нас всех похожая ситуация.
– Где интересно можно потратить три четверти всего боезапаса? – вопрос был риторическим, и отвечать никто не спешил по той простой причине, что никто не помнил.
Фома швырнул почти пустой рюкзак хозяину и без слов направился в тоннель. Так и повелось, что они вдвоем шли в авангарде в двадцати метрах от остальных. Свечение, как оказалось, исходило от потолочных ламп системы освещения и было тусклым, но достаточным для экономии фонарей.
Через некоторое время вышли к еще одной станции. Барону она сразу не понравилась из-за целых куч непонятных лохмотьев и старых гнилых тряпок, что всюду валялись по всей платформе. Между ворохами тряпья все было усеяно кучками засохшего дерьма. То здесь, то там попадались осколки стекла, огрызки ящиков и обломки арматуры. Иногда встречались мелкие косточки и крысиные шкурки. Вонь была такой, словно здесь обитало стадо давно немытых бомжей, но в то же время она была другой, с особенным оттенком чего-то нечеловеческого.
Как-то само собой получилось, что Фома с Жужей и Бароном взошли на платформу, остальные остались ждать. Они осторожно шли по центру платформы, когда в куче тряпья что-то зашевелилось. Все трое вскинули оружие. В подобии свертка из тряпок копошился маленький, со среднюю кошку, уродливый человекоподобный младенец-толстячок без особенных черт лица с желтой кожей, серыми глазами, коготками на пальцах и коротковатыми конечностями.
– Бюреры. Твою ж…. – Удрученно прошептал Барон – Только их не хватало. Уходим по-тихому.
– А этих тварей так и оставим? – Фома показал на кучу тряпья.
– Шуметь нельзя. Их папаши с мамашами сбегутся, будет тебе…– Отрезал Барон и заспешил к отряду.
– Зачем шуметь, ножи есть.
– Нельзя их убивать, – возразил Жужа.
– Почему?
– Не по правилам это как-то…. Зона не простит. Когда они взрослые, то сами нападают, тут уж хочешь, не хочешь – убьешь. А когда вот так, маленьких и беззащитных…. Зона отомстит, понимаешь?
– Ты больной? Какие правила? – возмутился Фома – Здесь только одно правило действует: убей или умри. Какой выбор сделать, я думаю, ты знаешь. Тебе их жаль что ли, я не пойму? Ты вообще в своем уме? Это же мутанты! Ты знаешь, сколько человек их предки угробили? А скольких они успеют? Не неси ахинеи, ладно?
Он поднял ногу и с замахом и усилием наступил на сверток, словно давил таракана – огромного, вонючего и уродливого чужеродного этому миру таракана, возомнившего себя почти человеком. Увлажненный хруст раздавленной головки разнесся по всей платформе. Все члены группы с ужасом и отвращением наблюдали с путей.
– Ты зачем? – с испугом спросил Жужа – Не надо!
– Надо. – Спокойно ответил Фома и уже выискивал новую цель, нашел и снова равнодушно раздавил. Попал не очень удачно и перед смертью маленький мутант коротко и жалобно пискнул.
– Угомонись! – Жужа забыв об осторожности заорал.
– Не мешай. – Новый хруст костей.
– Психопат! Всю группу угробишь! Их же родители нас и укокошат! – суровый пулеметчик паниковал, как пятилетний ребенок.
Фома медленно обернулся, направил ствол на паникера и со злостью и презрением в голосе зашипел:
– Заткнись, идиот! От твоих девичьих воплей быстрее загнемся! Орешь на весь тоннель! Боишься Зоны – иди, трясись в углу от страха! Мне бояться надоело! А будешь лезть, грохну вместе с ними, понял?! Пошел вон!
– Глупец… – с дрожью прошептал Жужа и осторожно пошел с платформы.
Фома не ответил, развернулся и уничтожил еще одного монстра. Никто не стал ждать и тем более наблюдать его расправу над тварями Зоны, все ушли дальше. С каждым новым хрустом костей уходящий бугай вздрагивал, словно ожидая немедленной кары от Зоны. Именно ему, потому что он не смог объяснить новичку правил поведения, а значит, и выживания.
Фома покончил с последним порождением Зоны и пошел следом за сталкерами, досадуя об окровавленных ботинках. Ушли далеко, и догнал их только у бетонной переборки с открытыми створками простых железных ворот. За створками фонари горели через один, а то и реже, но дальше ворот пока никто не двигался.
– Всех? – безнадежно спросил Жужа.
– Кого нашел – да. – Бесцветно ответил Фома – Чего ты трясешься, не пойму? Их надо было уничтожить и ты сам это знаешь. Вообще всю Зону нужно уничтожить. Она раковая опухоль на теле планеты.
– С твоими взглядами тебе в «Долг» нужно вступать. – Хмыкнул Барон – Только тебя и самого в «Долге» будут считать мутантом.
– Почему? – с интересом спросил Пижон.
– Из-за его способностей противостоять контролерам. Они его самого псиоником сочтут и из предосторожности ликвидируют.
– Фанатики. – Фома вынес вердикт.
– Вот-вот, «Свобода» тоже так говорит. В чем-то они, кстати, правы. Но и сами не лучше.
– А сами они какие взгляды имеют?
– Анархисты они и все тут. Вольных не трогают, с бандитами иногда дела имеют, а долговцев ненавидят. Короче, сейчас заправимся и дальше. – Барон первым сбросил рюкзак на пол.
Запасов концентратов оказалось неимоверно мало и с натяжкой хватило на всех. Куда, и главное, каким образом можно было потратить трехдневный запас Фоме ответить никто не смог. Ладно бы это были консервы, галеты и прочее из пайка, но концентраты! Он высказал им все, что думает о расточительности, обжорстве и вообще в целом.
После короткого отдыха, никого не дожидаясь, он встал и направился дальше по тоннелю, являя миру новый вариант пословицы «семеро одного не ждут», а именно: «один шестерых не ждет». С проклятиями и недовольными высказываниями – каждый по своим причинам – все последовали за ним.
Тоннель сильно изменился. Его стены были сплошь покрыты трещинами, а местами и дырами с торчащей арматурой. Отвалившиеся куски бетона стали попадаться все чаще. Свет порой отсутствовал совсем, несмотря на сохранность всей системы освещения. Вскоре вместо выбоин в стенах стали попадаться норы, уходившие далеко в грунт. Размеры говорили только об одном – все живое, не превышающее размерами семилетнего ребенка, могло быть причиной их возникновения. Под каждой норой высилась небольшая горка гнилой земли с глиной и песком вперемешку. Барон аккуратно придвинулся к одной из нор, снял маску и стал принюхиваться, попутно освещая горизонтальный лаз. Пижон, как всегда не смог одолеть любопытства и спросил:
– Чьи это норы?
– Бюрерские. Вонища такая же, как там, – Барон показал на пройденную часть пути – Вот что, идти придется предельно тихо. В случае чего ни в коем разе не взрывать ничего, не то нас всех завалит. Потихоньку идем вперед. Фома, я пойду первым, все-таки я с ними уже встречался. Все, пошли. Всем тихо.
Он осторожными, но быстрыми шагами стал пробираться между земляными завалами, стараясь не потревожить ни песчинки. Вся группа сохраняла молчание и двигалась гуськом максимально бесшумно. Через несколько сотен метров по прямой все закончилось. Но, как оказалось, радоваться было рано. Внезапно Барон остановился, и Пижон от неожиданности налетел на него сзади. Лидер вскинул руку, призывая замереть, а сам потянул с плеча «Винторез».
Посреди тоннеля стоял желтомордый карлик в черном гнилом тряпье с капюшоном. Серые глаза и желтая пергаментная кожа говорили только об одном – перед ними взрослый бюрер. Точно так выглядела мелюзга, которую уничтожил Фома. Ростом он был с мальчика лет пяти. Но вот только этот «мальчик» был чуть ли втрое шире настоящего ребенка. Мутант стоял и разглядывал пришельцев из надземного мира с нескрываемым гастрономическим интересом.