В учебнике для девятого класса говорится о профсоюзах: «В профсоюзах, объединявших белых и небелых, встречи между ними были обычным явлением на общих собраниях. Они вместе ели и пили. Иногда они проводили совместно праздники. Закон о примирении в промышленности (Industrial Conciliation Act) от 1956 года положил конец этой порочной практике. С тех пор смешанные профсоюзы не создаются» (стр. 23).
В «лекциях о расах для гимназий», изданных трансваальским департаментом образования, задача белого определяется его призванием рассеять мрак и воцарить покой среди черных, которые продолжают уничтожать сами себя. Книга дает картину родовой культуры, которая в наш промышленный век давно стала архаичностью. В ней говорится лишь о различиях, а не об общей основе человеческого рода, описываются примитивные люди, чтобы аргументировать расовую дискриминацию. Африканец «ленив, как правило, скудоумен и относится с подозрением к планам улучшения жизни, которые намерены провести европейцы». «Необходимо всегда бдительно следить за тем, чтобы не распространялась иностранная идеология, о которой они (банту) не имеют ясного представления».
Националисты — сторонники идеи об избранных гражданах. Права же «избранных» принадлежат тем, кто проводит «национальную и конструктивную» политику (Профессор Л. й. дю Плесси. «Современное государство» — «Die Moderne staat»). Эта точка зрения уходит своими корнями в кальвинизм. Кальвин считал «народом» не массы, а лишь «избранных». В Женеве власть принадлежала Совету двадцати пяти, руководящую роль в котором играл Кальвин.
Бурское правительство в своей ненависти к парламентской системе правления ссылается на этот Совет. Уже там можно встретить пример кастовой философии апартеида.
Бог Кальвина желает, чтобы его не любили, а боялись. Стефан Цвейг описал Женеву времен Кальвина, где простейшие человеческие радости отвергались. Эхо запрета висело в воздухе: запрещается, запрещается, запрещается! Там господствовала цензура. А в парламенте Южной Африки министр почты Герцог жалуется, что свобода печати «поработила душу нашего народа». Ибо дух может быть свободен, лишь изнывая под запретом.
Доктрина Кальвина об «избранных» является идеальной религией в Южной Африке. Мы избраны для того, чтобы выступить из английского Египта и покорить язычников в Ханаане, отнять у них копья и превратить их в носильщиков воды и работников, собирающих урожай во имя господа бога.
Буры преднамеренно отводят себе роль народа, который отвергнут всеми, кроме бога. «Если бог с нами, то кто может быть против нас?» — спрашивает директор южноафриканского радио П. й. Мейер в своей книге «Trek Verder», вышедшей в 1960 году. Силы, противостоящие буру в его стремлении распространить свой язык и свое мировоззрение на всю Африку, согласно этой книге, — русский и китайский коммунизм, индийский империализм, восточное и североафриканское магометанство, западноевропейский либерализм, католицизм и атеизм, американский капитализм и сентиментализм, а также национализм банту.
— Единственное спасение от либерализма и интернационализма в настоящем изучении нашей национальной истории. Детей следует воспитывать на рассказах о наших национальных героях, а не на сказках, — заявил торжественно министр труда Ян де Клерк, закрывая африканцам доступ к большинству профессий в строительной и электромонтажной промышленности.
Только предки и Библия вправе указывать путь. Прошлое— союзник буров, будущее — союзник африканцев. В 1652 году слуга господень Ян ван Риббек вместе со своими праведниками, какие еще до сих пор встречаются в Европе, прибыл под парусами в Африку для спасения европейской цивилизации, которая в последующие поколения должна была погибнуть от плутократии и большевизма.
Но дьявол не дремлет. Он шлет своих ландскнехтов в Страну больших надежд. Он шлет католических миссионеров, капиталистов, которые слепы к цвету кожи, русских шпионов, комиссии ООН… Однако глухие к лживым сказкам окружающего мира буры будут до конца бороться за свое национальное государство, а здесь (согласно П. Й. Мейеру) единственным советчиком будет воля господа, а не мимолетные пожелания большинства народа.
Вплоть до дня, когда такое государство станет действительностью на земле, как существует оно уже на небе, буры будут упорно отстаивать свои взгляды и откармливать золотом дракона войны для решающей битвы против всего мира, не отмеченного печатью избранных.
УРОКИ ДЛЯ ЧЕРНЫХ ДЕТЕЙ
Элиас Монаре — один из организаторов бойкота школ для банту, предпринятого Африканским национальным конгрессом. В мае 1955 года его выслали в пустынные районы северо-запада Капской провинции и поселили на ферме Глен Ред близ Врибурга. Конгресс только что перед этим сделал заявление: «Образование для банту — это образование для рабов. Его цель— создать дешевую и послушную рабочую силу для рудников и ферм».
Поскольку Монаре не совершил никакого преступления, его не могли привлечь к суду. Ему предоставили лишь одни сутки, чтобы привести в порядок дела, навсегда распрощаться с родным домом в Бенони близ Иоганнесбурга, проститься с женой, отцом и пятью малолетними детьми. Полиция вручила ему билет третьего класса до Врибурга и два фунта стерлингов, которые он тут же швырнул на землю.
С фермы Глен Ред, одного из многочисленных южноафриканских концлагерей для политических заключенных, Монаре прислал письмо, которое опубликовал Рональд Сегал.
«Я живу в хижине из листового железа без единого окна, с одной огромной дверью. Зимой очень холодно, а летом невыносимо жарко. Никакой помощи от государства я не получаю, вот так и живу. Нахожусь в краю терновника и песков». В начале 1959 года было объявлено, что Монаре бежал, после этого о нем ничего уже не было слышно.
Элиас Монаре вел борьбу против концентрационных лагерей духа и в наказание был вынужден испытать обычный концлагерь. Один из многих. Заявление Конгресса иронически подтвердил в южноафриканском сенате сам доктор Фервурд:
— В европейском обществе кроме определенных форм физического труда для туземца нет применения… Если нынешнему южноафриканскому туземцу вдолбят в какой-нибудь школе, что он в свои зрелые годы будет жить в стране равноправия, то это большая ошибка.
Для белых нет ничего более важного, как не допустить возможных послаблений в будущем. Поэтому любое выступление против существующего образования для банту жестоко подавляется.
Никогда пропаганда не выступает столь явно лживо, как по вопросу о новых школах. Обратимся к заявлениям премьер-министров.
Премьер-министр Стрейдом. Из выступления в парламенте (газета «Стар». 20.V.1955 год): «Удержать руководство можно лишь одним путем — путем своего превосходства».
Доктор Фервурд: «Между расами не может существовать хороших отношений, если за образованием будут следить люди, верящие в равенство… Поэтому необходимо, чтобы туземное образование находилось под контролем, действующим в согласии с Политикой государственной власти».
Закон об образовании для банту (Bantu Education) — самый коварный из всех жестоких законов последних лет. Этим законом существующее правительство пытается увековечить миф о превосходстве белых. Он распространяется на будущие поколения: своего рода духовная радиация. Африканские школьники готовятся для жизни в обществе, существующем лишь в мечтах, в мифическом Бантустане. В современной Южной Африке школьник не чувствует себя дома. Как подчеркивает премьер-министр, его не следует соблазнять прогулками по «зеленым лугам белого общества, пастись на которых ему не разрешат».
В середине 50-х годов руководство школами было передано политическому департаменту в Претории.
Местное школьное управление находится обычно в руках безграмотных вождей племен, состоящих на службе у департамента по делам туземцев. Государство утверждает, что здесь действует принцип: банту сами должны управлять своими делами в своих районах. Когда доктор Фервурд говорит, что за его политикой стоят ответственные туземные вожди, он имеет в виду именно этих необразованных, проживающих в резервациях африканцев, которые находятся на содержании государства. Образованных африканцев он передал в руки наиболее отсталой части населения.