В Кейптауне управление по регистрации населения, или, как его обычно называют, суд по расовым делам, возглавляется неким М. Н. С. Рикертом. В его обязанности входит вызов людей с целью их проверки. Он определяет цвет кожи, глаз, телосложение. Он смотрит на профиль, щупает кончик носа и измеряет длину волос. Он спрашивает о цвете кожи и волос жены, он может вызвать всех родственников, он может спросить о социальных и интимных особенностях.
Господин Рикерт может спрашивать о чем ему заблагорассудится. Его мнение является единственно определяющим, а его решения не подкрепляются никакими известными научными доводами. Если кого-либо переводят из разряда белых в цветные, то это можно обжаловать у начальника бюро переписи населения в Претории. Независимо от исхода рассмотрения жалобы все связанные с этим расходы несет затронутое лицо, а доказательства по делу спрашивают у того, на кого жалуются. Бедняки выкладывают тысячи крон, чтобы доказать свою «невиновность». При этом они рискуют потерять не только свое положение в южноафриканской расовой иерархии, а также и все свои деньги.
Ни господин Рикерт, ни начальник бюро переписи населения не обязаны обосновывать причины перевода какого-либо лица из одной расовой группы в другую. Нередко этой причиной являются доносы или поклепы завистников. В газете «Кейп таймс» от 1 марта 1958 года один чиновник признавал, что часто расследование о расовой принадлежности начинается с получения анонимного письма.
Люди, обжалующие действия властей, иногда вынуждены ждать решения годами. В течение этого времени они не имеют права вступать в брак (на основе положений закона против смешанных браков) или же покупать и продавать собственность (на основе закона Group Areas).
Господин Б. полюбил европейскую девушку, однако не мог жениться, так как его свидетельство о рождении «было не в порядке» («Кейп тайме», 19.II.1958 год).
Он пошел в управление по регистрации населения в Кейптауне и попросил свидетельство о том, что он белый. Результат обследования был послан в Преторию. Прошло некоторое время, и Б. поехал туда. «Я и моя невеста были подвергнуты таким унижениям и издевательствам, которые трудно описать, — рассказывал он позднее. — В конце концов я получил свидетельство о том, что я белый. Теперь мы можем вступать в брак, но я боюсь предпринимать что-либо, чтобы не вызвать разговоров. Гам мне сказали, что если на меня поступит какая-либо жалоба, мое дело будет снова рассмотрено и решение будет изменено».
Такая жалоба может быть подана в течение 25 лет после определения расовой принадлежности. Если Б. будет общаться с цветными, он рискует быть отнесен к цветным. Таким образом, с помощью искусственно созданного барьера власти рассчитывают воспрепятствовать общению людей с разным цветом кожи.
Белый шофер автобуса в Кейптауне Норман Браун был обвинен в нарушении закона об аморальных действиях («Контакт», 17.IX.1959 год). Полицейский сыщик видел, как однажды вечером он играл в карты с цветной семьей. Один из членов семьи сказал: «У мистера Брауна плохое настроение, и мы поддерживали его. Одно время у него не было работы. Мы его кормили, стирали ему белье. Он очень приятный человек. Веемы люди и должны помогать друг другу». Судья оправдал Брауна за отсутствием доказательств, однако добавил: «Белый, подобным образом общающийся с цветными, очень многим рискует. Я советую вам подумать, стоит ли вам продолжать дружить с этой семьей».
Цветной шофер такси в Кейптауне женился на белой женщине задолго до принятия закона о смешанных браках («Санди таймс», 2.VIII.1959 год). Согласно закону об апартеиде, он совершает преступление каждый раз, когда возит жену в собственном автомобиле. Его жена должна ездить в автобусе или трамвае для белых. Она, в отличие от него, получает зарплату, какую получают белые. Однако по закону о расселении по группам она теперь рассматривается как цветная, то есть не имеет права ходить в рестораны или кинотеатры для белых и не имеет права претендовать на многие виды работы.
Если священник обвенчает двух белых, не подозревая, что у одного из них смешанная кровь, брак теряет силу, даже если об этом станет известно много лет спустя, а дети супругов объявляются незаконнорожденными.
Выдавая каждому карточку о расовой принадлежности, государство хочет поставить под свой контроль дружбу и любовь. Однако иногда трудно бывает определить, где нарушаются установленные границы. «Не Стремись узнать, кто были твои предки, иначе ты сразу станешь потомком готтентотов» — так гласит поговорка в Южной Африке.
Дети родителей, принадлежащих к различным ратным группам, причисляются к той группе, которая имеет меньшие привилегии. Ребенок отца-индийца и матери-африканки может жить с родителями до шестнадцати лет. После того, как он получит свою расовую карточку африканца, он должен покинуть своих родителей, проживающих в районе, предназначенном для индийцев, поселиться в локации для африканцев и жить в совершенно чуждой для него среде.
Сейчас во всех более или менее крупных городах учреждены суды по расовым делам. Они заседают тайно. Однако результаты их работы явны — самоубийства, ссылки, разводы. Нет никаких статистических данных о разрушенных семьях, о случаях потери работы и жилища.
Когда был принят закон о регистрации населения, над Южной Африкой зажглась желтая шестиконечная звезда, которой нацисты метили евреев.
Один из немногих случаев, ставший известным всему миру, касается двухлетнего Томаса Бичера. Фрэнк и Джойс Бичер нашли его спрятанным в бумажном мешке в одной из церквей Кейптауна, когда ему было всего несколько дней от роду. У него была, как казалось, розовая кожа, и они его усыновили. Вскоре соседи начали поговаривать: у Томаса не такая белая кожа, как у остальных детей Бичеров. Семья переселялась из одного места в другое, а сплетни преследовали ее, и через несколько лет пришел чиновник и сказал, что государство сомневается в чистоте расы ребенка и что его нужно отправить в детский дом для цветных. Вскоре после этого госпожа Бичер получила письмо: «Управление общественного процветания решило, что Томас должен получить других родителей. Можно ли его взять в десять часов завтра утром?» Это решение означало, что Томас навсегда должен потерять тех, кто его любил. Это также означало, что он должен расти в ужасных условиях для цветных, не имея права на многие виды работы, на более высокую зарплату, на образование, для него будет закрыто большинство отелей, театров, пляжей, у него не будет политических прав, он теряет право на пенсионные и другие привилегии.
Госпожа Бичер несколько недель скрывалась вместе с мальчиком. Между тем адвокаты посоветовали ей обратиться в суд.
В связи с тем, что родители Томаса были неизвестны! и кожа у него светлее, чем у представителей многих, уважаемых семейств в Южной Африке, можно полагать, что решение суда основывалось на одном лишь предположении. Один чиновник мог считать его белым, другой— цветным, такой же метод можно было бы применить к массе других людей, пользующихся расовыми привилегиями;
Угроза возымела действие. Министр внутренних дел заявил, что Томас может остаться у Бичеров при условии, что они немедленно покинут страну. Какой-то профсоюз в Англии уплатил за переезд семьи и избавил ее от общества сумасшедших. Глава информационной службы Пит Мейринг запросил дополнительно несколько сотен тысяч фунтов для противодействия тем кривотолкам, которые этот эпизод породил за рубежом.
Между тем трибуналы по расовым вопросам продолжали вторгаться в тайники личной жизни, порождая коррупцию и обман. Ибо тот, кто опасается наличия в его роду смешанной крови, прибегает ко всем уловкам и взяткам, чтобы избежать катастрофы.
Около Кейптауна живут многие тысячи цветных, которые с успехом сходят за белых. Вся система делает эту форму лжи необходимой. Цветная семья испытывает большую радость, когда в ней появляется дочь с преобладающими признаками белой расы. Когда члены семьи встречают ее на улице, они отворачиваются, чтобы никто не видел, как она здоровается с ними. Рождение же ребенка с более темной кожей становится трагедией.