Поистине золотым было время, когда шла соленая вода. В эти короткие часы мы снова принадлежали самим себе. Но благодаря действию какой-то службы информации, происхождение которой так и осталось для нас тайной, бедуины тотчас же узнавали, что из крана снова течет пресная нильская вода. И вся команда мгновенно выстраивалась вновь. Со временем они оккупировали и кухню, многие приходили по десять раз на дню. Зачем им нужно было столько воды, оставалось для нас загадкой. Когда мы покидали квартиру, чтобы купить необходимое, то пускали все свое красноречие в ход, дабы выманить наружу потребительниц воды, при этом они кидали на нас косые взгляды.
Однажды вечером к нам с официальным визитом явился представитель управления домами Мерса-Матруха и осведомился о нашем самочувствии. После третьей чашки кофе он сделал замечание о том, что в нашем маленьком хозяйстве, состоящем из двух человек, расходуется непомерно много воды. Хотя мы и желанные гости в городе, сказал он, и весьма похвально, что мы установили хороший контакт с жителями бедуинского квартала, тем не менее городское управление вряд ли поймет подобную подмену централизованного водоснабжения частным.
Мы почувствовали себя, как в тисках! Счастливым подарком судьбы стало письмо, отзывавшее нас в Александрию.
ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА ПРОТИВ ВЕРБЛЮЖЬЕГО ТРАНСПОРТА
С пастухами подружусь я,
В тень оаза погружусь я,
Развозя по разным странам
Мускус, кофей с караваном.
Все пути узнаю ныне,
Что ко градам из пустыни{25}
Поезд с грохотом несется по плоской степи на участке Мосул — Багдад. Занавески на окнах вагонов опущены, чтобы помешать проникновению пыли и яркого света. Вполголоса переговариваются пассажиры. Я клюю носом в полусне. Внезапно раздается скрежет тормозов; багаж падает в беспорядке, пассажиры в ужасе хватаются друг за друга. Кто-то стремительно открывает окно: «Что случилось?» Ничего особенного — просто стадо верблюдов в полном спокойствии переходит рельсы. На животных не производит ни малейшего впечатления ни пронзительный гудок паровоза, ни ураганная ругань машиниста. Наш поезд стоит как вкопанный до тех пор, пока последний верблюжонок неуклюжими прыжками не перебирается через колею.
Такие сцены я наблюдал не раз, когда ездил по железной дороге по странам Арабского Востока. Там привыкли к тому, что дромадеры порой преграждают путь. Нечто подобное мне довелось видеть на автострадах и даже на аэродромах. Иногда мне казалось даже, что «допотопные» одногорбые на свой лад мстят за то, что транспорт в невероятно короткий срок одержал над ними верх. Ведь раньше практически все грузовое и пассажирское сообщение между торговыми центрами Востока было караванным. На караванных путях можно было встретить десятки тысяч верховых и грузовых животных.
Грузовик за день перевозит товары на такое расстояние, которое караван может преодолеть за несколько недель. Железная дорога и самолет — еще более быстрые и в конечном счете экономичные виды передвижения и связи. Транспорт, развитие которого началось в первые десятилетия нашего века, лишил бедуинов главной статьи их доходов — сбыта породистых верблюдов.
Искусные арабы вели караван по трудному и опасному пути через пустыни.
Таким предстает перед нами опытный проводник каравана в стихах доисламского поэта ’Абидаль ’Абраса.
От скорости каравана дух не захватывает. Г. Нахтигаль, который долгое время путешествовал по Северной Африке, писал, что скорость их каравана по самым тщательным измерениям составляла три с половиной километра в час. Несколько большая скорость достигалась в тех районах, где существовал обычай привязывать голову каждого верблюда к хвосту впереди идущего.
Следует различать караваны, перевозящие товары, то есть чисто торговые, от караванов, доставляющих пассажиров. Достаточно вспомнить, например, караваны паломников в Мекку и другие центры мусульманства. Слово «караван» (по арабски «кафила») не арабского происхождения. Оно из санскрита через персидский проникло в европейские языки. Караван следует переводить как «верблюжий поезд» или «путевое общество», и он означает сообщество купцов или паломников, которые объединились для взаимной защиты и помощи. Размеры каравана весьма различны: от нескольких путешественников с 6–12 верблюдами до огромных обозов длиною иногда в несколько километров, насчитывающих тысячи животных и имеющих соответствующую охрану — большей частью конную. Охрана от нападений должна быть тем больше, чем больше людей в караване, — таково неписаное правило.
Названия арабских местностей, например Хадрамаут (Присутствие смерти) или Баб-эль-Мандеб (Ворота слез), свидетельствуют об опасностях, с которыми прежде были сопряжены путешествия.
Морская и сухопутная торговля арабских стран с Европой достигла особого расцвета именно в средние века. При раскопках, например, в прибалтийских советских республиках, даже в Скандинавии, в больших количествах встречаются серебряные арабские монеты. В средневековой рукописи Мукаддаси перечисляются товары, перевозившиеся через Среднюю Азию в Аравию из Руси: соболь, белка, горностай, куница, лисы, бобровые шкурки, янтарь, кожа, козий мех, воск, стрелы, береста, мед, бобровая струя, ястребы, мечи, броня, клен, славянские рабы, мелкий и крупный рогатый скот.
На древних торговых путях, по которым неспешно двигались караваны, были оазисы, колодцы, а также постоялые дворы (караван-сараи), где путники могли отдохнуть и пополнить запасы продовольствия и воды, накормить и напоить животных. Обычно это четырехугольные в плане строения, расположенные вокруг просторного внутреннего двора, где размещаются скот и товары. Постройки, как правило, имеют один или несколько этажей.
Если с караваном идут женщины, то в пути они находятся в просторных, занавешенных паланкинах, а в караван-сараях для них отведено особое гаремное помещение. Мне самому не раз приходилось жить в подобных постоялых дворах. Например, в Неджефе и Кербеле, иранских центрах пилигримов-шиитов, для жителей определенных городов отводятся отдельные комнаты. Плата за помещение не взимается, хозяину постоялого двора платят только за еду и напитки.
В прошлом почти все значительные города и торговые центры Востока были связаны между собой трассами. О главном назначении этих трасс можно было судить уже по названиям: «путь паломников», «путь ладана», «шелковый путь» и т. п. Примерами специализированных торговых обозов могут служить масляные караваны из Внутренней Аравии, снабжавшие Мекку и Медину столь необходимым жиром, соляные караваны Северной Аравии и Южной Сахары или же верблюжьи караваны, доставлявшие как вьючных, так и высокоценных скаковых верблюдов из главных центров арабского верблюдоводства к исходным пунктам караванных путей; самыми мрачными и недостойными из них были пути караванов рабов; с древнейших времен и почти до наших дней поставлявшие «живой товар» из Внутренней Африки на побережье, в долину Нила и на Аравийский полуостров, где торговцы жертв этой охоты за людьми продавали их на невольничьих рынках за звонкую монету, получая огромные прибыли.