- А Бадкубе потеряли. Без нефти в наше время никуда, а урдская нефть - вся в Бадкубе.
С этим было не поспорить. Но Котсуолд сбежал и оттуда, хотя и не без вмешательства неизвестных сил. Об этом, конечно, я говорить Зонту ничего не стал. Да и вообще, наш разговор сошёл на нет. А после пары остановок Зонт попрощался со мной и вышел из трамвая. Я проводил взглядом его сутулую фигурку. Весьма, если задуматься, обыкновенный субъект. Можно сказать, типичный представитель урдской эмиграции. Даёт уроки и докладывает всем, кому может, лишь бы не умереть с голода. Хотя стоит заметить, в Народном государстве, его вполне возможно ждала бы именно голодная смерть. Многие подобные ему интеллигенты сгинули в лихие годы Гражданской войны как раз по этой причине. Они оказались попросту не нужны, выброшены на обочину истории. Те, у кого остались хоть какие-то сбережение, купили себе места на философских лайнерах, и всё для того, чтобы давать уроки, а если повезёт, то работать на какую-нибудь разведку. Или сразу несколько - уж больно скудно те платят.
То, что мне устроят проверку на вшивость по дороге к кабачку, я понимал отчётливо. Знал, и что убивать не собираются, а если попробуют, ничего у них не выйдет. И это было большим козырем у меня в рукаве, правда, как выяснилось позднее, козырь этот оказался чрезвычайно опасным. Для меня самого в первую очередь.
Соскочив с подножки трамвая, я, как ни в чём не бывало, зашагал к кабачку. Обе руки сунул в карманы, чтобы нельзя было понять, в каком именно у меня спрятан револьвер. Трюк простенький и незамысловатый, однако, чего ещё ждать от летуна. Я ведь не профессиональный шпион.
Я даже примерно понимал, где меня будут брать в оборот. У поворота к кабачку курили двое грузчиков в кепках и мешковатых робах. Делали вид, что ждут кого-то. Улица в этом месте была особенно узкой, и пройти мимо них на хоть сколько-нибудь приличном расстоянии у меня просто не было шансов. Увидев меня, грузчики посторонились, так чтобы у меня осталась только одна возможность миновать их - пройти между ними. При этом один выбросил окурок папиросы и принялся тщательно растирать его каблуком о мостовую.
Брали, в общем, классически. Только слепой не заметил бы простейшей уловки и поданного сигнала. Значит, сейчас меня и возьмут. Стоило мне пройти пару шагов, оказавшись между грузчиками, как они, не сговариваясь, подхватили меня под обе руки, плотно прижав их к бокам. Я не мог и пальцем шевельнуть.
- Эй, эй! - крикнул я на нейстрийском. - Вы что творите?! Полиция! Помогите! Грабят!
- Тихо, - прошипел мне в спину ледяной голос на чистом урдском. - Тихо, косорылый, не надо дёргаться. - И тут же в затылок мне упёрся ствол.
Теперь ледяной голос обращался к лжегрузчикам.
- Обыскать его.
Мне быстро вывернули карманы. Вынули револьвер и пачку патронов, прихваченную ещё на «Несгибаемом» - подарок коронеля Брондри.
- Вы кто такие? - попытался я завязать диалог. - Что вам от меня нужно?
- Да уже ничего, - хохотнул один из державших меня лжегрузчиков.
- От покойников никому ничего не надо, - заметил второй, - и покойникам - тоже, не надо.
- Разболтались, - осадил их ледяной голос. - Ведите косорылого в тупик, там его прикончим.
- Да за что меня убивать?! - взмолился я. - Что я вам дурного сделал?!
- Шпионишь, - ответил ледяной нехотя. - А с косорылыми шпионами у нас разговор короткий.
Лжегрузчикам пришлось меня буквально на себе волочь. Я едва переставлял ноги, повиснув у них на плечах. Они бранились вполголоса, поддерживая меня. На ходу обладатель ледяного голоса уже не мог держать оружие приставленным к моей голове, и это давало мне шанс. Надо только пройти ещё пару шагов, пускай все поверят, что сдался, окончательно утратил всякую волю к сопротивлению.
К тупику меня пришлось уже практически тащить на руках. Лжегрузчики, да и обладатель ледяного голоса, уже не ожидали от меня никаких сюрпризов. Вот тогда-то я решил им его преподнести.
Стремительный рывок вперёд. Лжегрузчики упустили меня. Конечно, они ведь не были профессиональными волкодавами из контрразведки - те не расслабляются никогда, даже если покойника тащат, и от него ждут какой-нибудь неприятности. Я оттолкнулся ногой от стены и врезался всем весом в левого здоровяка. Ухватил его за грудки и толкнул на обладателя ледяного голоса. Точнее в ту сторону, где тот предположительно должен быть. Грянул выстрел, но стреляли явно для острастки. Пули выбила кирпичную крошку почти в аршине от моей головы. Второй лжегрузчик опомнился быстро. Он врезал мне пудовым кулаком в лицо. Я едва успел руки подставить, закрывшись плечом от удара. Но он оказался настолько силён, что едва не свалил меня с ног. А тут и первый опамятовался и ударил меня в живот. В этот раз закрыться я уже не успел. У меня из лёгких словно весь воздух разом вылетел. Я переломился пополам и рухнул на колени. Этот лжегрузчик оказался не только силён - он ещё и бить умел правильно. Удар у него был хорошо поставлен. И он доказал это сразу же, приложив меня кулаков в висок. Я повалился на мостовую, больно ударившись головой. По лицу моему обильно текла кровь.
- Допрыгался, косорылый, - раздался над головой ледяной голос.
Я с трудом повернул голову и увидел стоящего надо мной его обладателя. Им оказался ни кто иной, как Гневомир. Узнать его оказалось легче лёгкого. Я ведь достаточно хорошо изучил его дело, пока готовился к этой операции. И долго глядел на самые разные фотокарточки. Видел его в юнкерской форме, и в офицерском мундире, и позже, уже в гражданке, но с фуражкой, украшенной башенной короной, на голове. В руке он держал направленный мне в лицо мощный котсуолдский револьвер.
- Это ты меня ещё косорылым шпионом называешь, - усмехнулся я. - Товарищ Гневомир, постыдился бы, что ли? Сам-то давно в страже служил, врагов народа к стенке ставил?
Он явно опешил от моих слов. Однако продлилось замешательство недолго.
- То было по другую сторону границы, - ответил он. - Здесь это не имеет значения.
- И то верно, - согласился я, даже не делая попыток подняться. - Здесь всё по-другому. Привет тебе, товарищ Гневомир, от нашего общего друга, товарища Гамаюна.
А вот тут я понял, что проняло Гневомира по-настоящему. Прищуренные глаза слегка расширились, дёрнулись аккуратно подбритые усы.
- Ты кто такой? - прошипел он, став в одночасье похож на смертельно опасную змею. - Ты кто такой, чтобы от людей с того света приветы передавать?
- Плохо вы, товарищ Гневомир, информированы, - я усмехнулся, несмотря на боль, бьющую словно молотом в череп. - Товарища Гамаюна так просто не убить. Жив он. И теперь занимает должность начальника стражи Пролетарской революции. И большой он на вас, товарищ Гневомир, зуб имеет. Очень большой.
- А ты послан, чтобы убить меня? - Гневомир взвёл большим пальцем курок револьвера.
- Хотели бы - уже б убили, - отрезал я. - Снял бы этих двоих из револьвера. Они же классическую засаду на меня устроили. Я в неё сам пришёл, потому что с вами поговорить надо. Хотя и не думал, что лично вы, товарищ Гневомир, мне тут проверки на вшивость устраивать станете. Или вас подрядили из-за того, что мы с вами оба урдцы?
- О какой ещё проверке вы болтаете? - бросил один из лжегрузчиков, тот что с хорошо поставленным ударом.
- Ну кто вы такие, если не люди из эскадрильи «Смерть». - Я уже откровенно рассмеялся, хотя боль била всё сильнее. - На добровольческое подполье не тянете. Урдец из вас только Гневомир, а вы, - я кивнул на лжегрузчиков, - один - нейстриец, другой - дилеанец. Даже самый одарённый в языках урдец не стал бы бранится не на родном языке, да ещё и вполголоса. Такого интернационала не встретишь среди добровольцев, вряд ли среди них есть те, кто не служил в «цветных» полках у Вешняка или Невера.
- Ишь ты, какой умный, - присвистнул лжегрузчик с поставленным ударом.
Гневомир щёлкнул курком револьвера и спрятал оружие в кобуру. Он носил его вполне открыто, что само по себе говорило о многом. Например, о том, что он не боялся проблем с полицией.
Здоровяк, что говорил с дилеанским акцентом подошёл ко мне, помог подняться на ноги.
- Ты уж извини, что мы тебя помяли малость, - сказал он.