Был незнакомец высок и строен, и хотя одет небогато, но в седле держался горделиво и прямо. С молодого загорелого лица весело глядели на мир чуть прищуренные карие глаза. На голове у него был лихо сдвинутый набок выцветший берет, бывший когда-то зелёным, а когда незнакомец повернул голову, оглядывая собравшихся во дворе людей, стало видно, что не закрытое беретом ухо у него весело оттопырено, как у Венцека, и сквозь него светит встающее солнце.
Незнакомец встретился с Агатой взглядом, широко улыбнулся, и сердце её захолонуло.
— Ой, что ж я, старая, стою-то? — заохала Магдалена, сбегая с крыльца и кланяясь. — Будь как дома, добрый путник! Не побрезгуй гостеприимством нашим! А ну, Янек, Ежи, отворяйте ворота! Живее, бездельники!
Не чуя под собой ног, Агата спустилась с крыльца и с поклоном поднесла корец спешившемуся гостю:
— Испей с д-дороги, добрый путник.
— Во дела, — гость поражённо огляделся. И тоже неумело поклонился, принимая корец. — Примите мою благодарность, добрая домна. Признаться честно, я проехал половину света, но нигде не встречал столь тёплого приёма, как на вашем дворе.
И, вновь широко улыбнувшись, по-мальчишески почесал затылок.
Агата знала, что он скажет что-то такое, но всё равно не нашлась сразу, что ответить. Этот голос, глубокий и немного чуждо звучащий, этот не сходящий с неё взгляд… На выручку пришёл дед Матеуш.
— Нездешний у тебя выговор, добрый путник, — проскрипел он. — Из далёких ли краёв держишь путь?
— Ага, из них, — просто отозвался гость. — Зовут меня Реймонд Хатчет, я родом из Нуандиша, столицы славного королевства Перпетолис. Еду постигать премудрость в стольный Вагрант!
— Д-добро пожаловать, пан Реймонд, — спохватившись, проговорила Агата. — Меня Агатой зовут. Это дом моего отца, пана Тадеуша Войцеховского. От его имени приветствую тебя и прошу быть н-нашим гостем.
— С удовольствием, домна Агата, — отозвался Реймонд. — Благодарю за приглашение!
Агата коротко кивнула и набрала в грудь воздуха, пытаясь вместе с ним набраться и решимости, чтобы шагнуть вперёд. Всего один маленький шажок…
— А отчего ты, добрый пан Реймонд Хэтчет, без птицы на плече, — подозрительно спросил дед Матеуш.
— Э? Без птицы? — Реймонд широко распахнул глаза. Агате показалось, не столько удивился, сколько сделал вид. — А надо?
— Без птички певчей никак не можно, добрый пан, — упрямо проскрипел Матеуш.
Агата обмерла. Конечно, как же она могла забыть! Птица! Но ведь это означает, что…
— Ну, можно и певчую, — Реймонд демонстративно пожал плечами, а после нахмурился, напрягся, зашевелил беззвучно губами. И тут же выпрямился. — Вот и она!
Вся дворня ахнула. Агата и сама прижала ко рту ладонь, подавляя восторженный возглас.
На плече у Реймонда из языков золотистого пламени соткалась прекрасная птица с высоким гребнем и пышным хвостом. Раскрыла клюв, и по двору поплыли переливы соловьиных трелей.
Агата смотрела в улыбающиеся глаза чужеземца, и в голове её с бешеной скоростью проносились мысли:
«Какая птица!.. Но если он не показал её сразу, то был не уверен… Но теперь показал! Посмотрел на меня и показал! Значит, он маг! Настоящий маг, такой молодой, а уже вон как умеет!.. Батюшка, я тебя люблю!.. Спаситель, благодарю, что снизошёл к моей просьбе, я даже и мечтать не могла…»
Чувствуя, как горят уши, Агата шагнула к Реймонду вплотную и, поднявшись на цыпочки, быстро ткнулась губами в гладкую щёку. Волшебная птица перестала петь и застыла с глупо распахнутым клювом. Дворня за спиной разразилась радостными и одобрительными криками. И среди них Агата не сразу различила тонкий голос Венцека:
— Е-эдут! Еду-ут!
Оглянувшись, она заметила, что неугомонный взобрался на крышу и теперь тычет пальцем куда-то в сторону Пржеплийки:
— Еду-ут!
Из-за поворота дороги выехали двое всадников. В одном из них Агата без труда узнала отца, а другой…
Рядом с её отцом ехал какой-то толстяк, невысокий и красномордый. Выглядел он ровесником отца, и на плече его трепыхался, силясь взлететь и заполошно вопя, чёрно-оранжевый пернатый комок. Казалось, одну из его лап примотали к плечу толстяка, и теперь несчастная птица тщетно пытается вырваться.
Пан Тадеуш въехал на двор, оглядел столпившихся людей и произнёс в гробовой тишине, нарушаемой лишь цвирканьем и хлопаньем крыльев:
— Вот, пан Чеслав, познакомься, это дочь моя, Агата. А ты дочка, поклонись, да квасу принеси гостю. Привёз я суженого твоего, пана Чеслава Вашневского.