— О! Зося, а ты чего тут делаешь? — весёлым шёпотом поинтересовался Реймонд.
— М-мым, — Зося лукаво улыбнулась и спустила ворот рубашки, обнажив белое плечо.
Кроме самой нижней рубашки, на ней ничего не было.
Сама не зная почему, Агата вскипела и ринулась вперёд. Ухватила ползущую на четвереньках к Реймонду девку за волосы и, вздёрнув перед собой, зашипела:
— Ах ты блудница бесстыжая! Развратничать приползла? На конюшне тебя выдрать прикажу! На Святой Остров пешком отправлю!
— М-м… — Зося смотрела круглыми от ужаса глазами и даже вырываться не пыталась.
— А ну, живо!.. — Агата осеклась, призадумалась. Но потом продолжила. — Живо ступай в мою комнату и до полудня носу оттуда не кажи, молись! Поняла?!
Зося часто-часто закивала и, отпущенная на свободу, стала отползать задом к выходу.
— Погоди-ка, — вмешался Реймонд, подходя ближе. Критически осмотрел сначала одну девушку, затем другую. Вздохнул тяжело. — Ну… может и получится…
Агата не поняла, что он сделал, но завороженно смотрела, как разглаживаются рытвины на рябом зосином лице, как втягиваются щёки и вздёргивается нос, как темнеют и выгибаются дугой брови, как вместо двух жиденьких косичек отрастает пышная чёрная грива…
Через минуту напротив Агаты стояла её точная копия. Только в ночной рубашке и с абсолютно бесстрастным, неподвижным лицом.
— А вот теперь иди и запрись в комнате домны Агаты, — Реймонд утёр со лба пот.
— Ступай, — приказала Агата, поняв его замысел. — Да не вздумай никого разбудить — выпорю!
Проскользнув во двор, они с Реймондом тихонько открыли конюшню и, пугаясь каждого звука, вывели, не осёдлывая, своих лошадей. Тихонько скрипнули ворота, открывая путь на свободу…
— Уходишь, панночка?
Агата застыла, как холодной водой из ушата окатили. От крыльца отделилась тёмная фигура, тяжело проковыляла ближе.
— Хочь простилась бы по-человечески, — дед Матеуш неодобрительно покачал головой.
— Бежим! — прошипел Реймонд, вклиниваясь между ними. — Я задержу, а ты…
— Ступай за ворота, я догоню, — тихо проговорила Агата. Подошла к старику. — Прости, дед Матеуш, не могу я за нелюбого замуж пойти, не могу свободу свою на клетку золотую сменять. Так Спасителем заповедано…
— То так, — проскрипел Матеуш. — Не трудись, панночка, то мне и так ведомо. Али не я тебя с пелёнок растил? Али не я все твои мечты да капризы первым слушал? Отчего не пришла проститься со стариком?
Всхлипнув, Агата бросилась вперёд и спрятала лицо у него на груди, как давным-давно в далёком детстве.
— Прости, — шмыгнув носом, проговорила она. — Прости…
— Ну, будет, — по волосам её прошлась заскорузлая ладонь. — Жить-то чем будешь? Али этот вертопрах чего наобещал?
— Нет, — Агата утёрла нос и улыбнулась сквозь слёзы. — Он только до Вагранта довезёт, а там я сама… Волшебницей стану, настоящей!.. А чем жить… Я кольца материны взяла…
— Вона как, — Матеуш снова погладил её по голове. — Непростая это доля, ох, непростая. Не видать тебе на неё отцова благословения, сама, поди, знаешь. А мать, одобрила бы, нет ли — про то лишь Спасителю ведомо.
Агата только всхлипнула горько.
— Однако ж моё слово, пусть и не такое весомое, ан негоже из дому непровоженной уходить, — вздохнул Матеуш. — Благословляю тебя в долгий путь. Возьми вот, у меня нет больше. Материны кольца продавать тебе как ножом по сердцу будет, я знаю.
Он вложил ей в руку тяжёлый позвякивающий мешочек. Агата зарыдала ещё горше.
— Спа… Спасибо…
— Ну, будет, будет, — похлопал Матеуш её по спине. — Ступай, уж скоро светать начнёт.
— Да, — Агата вытерла слёзы и крепко обняла его. — Прощай, дед Матеуш.
— Прощай, — проскрипел он ей вслед. — Живи честно.
Аккуратно задвинув на воротах засов и закрыв дверь конюшни, старик проковылял к крыльцу и уселся на своей любимой завалинке. Замер, вглядываясь в черноту ночи.
Время от времени ветер доносил до него приглушённые звяканья и скрип, пару раз слышалось конское ржание.
— Молодёжь нетерпеливая, — проворчал Матеуш себе под нос. — Нет, чтоб подальше отойти. Всё у них через одно место.
Он сидел так долго, почти не шевелясь, невидяще вглядываясь в ночь. Давно стих вдали топот копыт, а старик всё сидел, вдыхая аромат ночных трав.
Занимался рассвет.
— Отличный дом, — удовлетворённо постановила Агата, меряя шагами комнату и проводя рукой по стене. — И цена за месяц вполне терпимая.