— По делам и расплата, — проворчал он.
— Е-эдут! Е-эду-ут! — прорезал сумерки хриплый голос Венцека.
Откинув в сторону религиозные философствования, Тадеуш схватил со стула кольчугу, сдёрнул со стены потёртый пояс с верной саблей и, на ходу просовывая руку в гибкий стальной рукав, бросился на двор.
Двор его дома стал в последнее время куда более многолюден, но такие изменения произошли не от хорошей жизни. Слишком много хуторов и деревенек, стоящих на землях Войцеховских, были в последнее время преданы огню и мечу «неизвестными разбойниками». На ранее богатых и привольных землях теперь жили лишь призраки прошлого. Живого, правильного прошлого, в котором все было хорошо… пока он не отступил от заветов. И мало того что отступил, так еще и упорствовал в своей гордыне, не иначе как нашёптанной демонами. На дочь гневался, даже в Вагрант поехал, чтобы силой её принудить к несвободе.
— Пан Тадеуш, — поднялся с завалинки верный холоп.
— Что там, Матеуш? — поинтересовался пан Войцеховский, опоясываясь саблей.
— Сей же час и узнаем, пан, — старик затянулся едким дымом и крикнул: — Венцек! Чего углядел?
— Пятеро всядников! С оружием, четверо в броне! Остановились! Один, который без брони, сюда едет!
Тадеуш огляделся, но сумерки скрадывали всё. Дворня попряталась, немногие мужчины торопливо вооружались и привычно разбегались по местам за забором. — Вижу! — крикнул Венцек. — Не узнаю всадника, не Вашневских он холопов, другой кто-то!
— Заблудился, должно быть, — вздохнул Тадеуш.
Никто к нему не ездил, соседи шарахались, как от чумного. Тадеуш не роптал, признавая справедливость наказания за демонские мысли и поступки. Только молился, чтобы с дочкой всё было хорошо. Помочь ей он, увы, ничем не мог: ни денег, ни влияния, дворни и той почти не осталось. Не Зосю же немую дочери в услужение отправлять?
— Доброго вам вечера, почтенные! — раздался голос, и в проёме ворот появилась тень всадника на коне. — Верно ли мне сказывали, что здесь я смогу найти домула Тадеуша Войцеховского?
— Верно, — выпрямился Тадеуш, — это я.
Домулами и донами людей величали за пределами Лахты. Иностранец, на хорошем коне, да с эспадой на боку, сразу бросившейся в глаза, едва Матеуш запалил огонек. Подсыл Вашневского? Всё возможно, у того, кто поддался соблазнам и отринул заветы. Тадеуш невольно обернулся на обвалившуюся крышу часовенки, коснулся сердца, лба и протянул руку к приехавшему, мысленно готовясь выхватить саблю.
Спасителем заповедано сражаться за свободу и честь, даже когда поражение неминуемо.
— В этом доме гостей встречают честь по чести, — с угрозой проговорил он, видя, как незнакомца окружает дворня.
— Отлично, домул! — весело воскликнул парень, спрыгивая с коня и тут же раскланиваясь.
В руках Тадеуша невесть как появилось письмо.
— Я Густав Алариш, посланник славного короля Перпетолиса, его величества Гарриша Второго, и это послание от вашей дочери, Агаты Войцеховской, — прозвучало совсем не то, чего ожидал Тадеуш. — А это послание от моего короля лично вам, почтенный домул.
— Мне? — растерянно переспросил Тадеуш, машинально принимая тубус с залитой сургучом печатью.
Перпетолис находился в горах где-то невообразимо далеко. Какое дело королю горной страны до нищего пана Тадеуша Войцеховского?
— Лично в руки, — снова поклонился Густав.
Расторопный Матеуш уже подносил фонарь, в свете которого Тадеуш вспомнил о письме от дочери. Вскрыл, развернул и вчитался в ровные строчки, жадно охватывая взглядом всё письмо и тут же едва ли не теряя сознание.
— Хвала Спасителю, с ней всё в порядке! — рука Тадеуша коснулась сердца, лба, а затем уже обе руки крепко обняли Густава.
Уроженец горной страны оказались крепки телом, словно и правда состоял из камня.
— Жива, цела, её пригласили учиться к магистру… в Перпетолис! Тащи последнюю бутылку красного вина, Матеуш, сегодня будет праздник! — закричал Тадеуш, хлопая рукой по письму.
Ей даже будут платить за обучение, воистину счастливые, невероятные новости! Тадеуш ещё раз вознёс молчаливую молитву небесам и повернулся к посланцу короля Перпетолиса:
— Чем я могу отблагодарить тебя, сынок?
— Можете прочитать послание моего короля, — ответил тот.