Не предусмотрел он того, что Реймонду придётся просить мастера Светлу о такой услуге. Хорошо, если слушать не станет, но опыт подсказывал Реймонду — станет, ещё как станет. Уступит, ради любимого Агостона, простит и взамен попросит самую малость.
Ответа на свою любовь.
Тут-то Реймонда и разоблачат, буквально.
— Я всё понимаю, Агостон, — заговорил Гарриш проникновенно, едва ли не по-отечески. — Но вы, как и я, мужчина в самом расцвете сил и лет, способный ставить «надо» впереди «не хочу». Да и «не хочу» там не так чтобы уж, ведь мастер Светла взрослая, привлекательная женщина.
«Похоже, слухи о Гаррише и разных горянках не врали, просто спал он с ними в интересах королевства», — вяло подумал Реймонд. Судя по словам короля, он понимал, что случится, когда «магистр Агостон» обратится с просьбой к Светле и предлагал согласиться во имя Перпетолиса.
— Перед лицом опасности со стороны соседей вражда сильнейших магов королевства может оказаться гибельной, — произнес Гарриш. — Разногласия, если вражда слишком громкое слово.
«Дружба и любовь тоже могут оказаться гибельными», — угрюмо подумал Реймонд. Но ведь не скажешь этого королю, не так ли? Еще обидится за обман, а Гиозо тут же голову и отрубит, без всякого палача.
— Я подумаю, — выдавил из себя Реймонд.
— Конечно, — немедленно кивнул Гарриш.
Говорить про семью магов или ещё там что-то он не стал, потому что заходил с другого угла. Выступив на защиту Перпетолиса против послов Ранфии и Ойстрии, Реймонд под видом деда занял определённую позицию. Поддержал короля, выступил за благо всего королевства. Разрешение ситуации с долиной тоже было направлено на благо королевства, и Реймонд теперь не мог просто взять и отказаться, не разрушая образа деда.
Реймонд, поглощенный размышлениями, даже не заметил, как добрался домой, как отвечал что-то Киэре. Себя он осознал уже в библиотеке, с гудящей и больной от размышлений головой. Дело же было не в том, чтобы переспать со Светлой: с этим Реймонд бы справился в любом из обликов. Но даже не будь угрозы разоблачения при прикосновении, он не стал бы так поступать. Светла была влюблена в деда, и играть его роль каждый день перед такой женщиной… нет, это было просто невозможно.
Признаться — получить проблем, не признаваться — получить проблем.
Не подходить к Светле — можно остаться без Агаты и её отца, и, стало быть, тоже получить проблем. Отложить решение проблемы, попросить об услуге сейчас, пообещав расплатиться потом, после приезда Агаты? Мол, будет кому учить внука, а сам «магистр Агостон» сможет уделять время Светле? Нет, тоже не пойдет, приезд Агаты не означает, что они сразу вломятся в сокровищницу деда. Да и бежать Агата, скорее всего, не согласится — сдаст Реймонда с потрохами, и всё вернется в исходную точку.
Реймонду же хотелось по горской мудрости «и к реке спуститься, и козу поймать».
Реймонд, ощущая, как в голове всё ещё побулькивает от гостеприимства князя Араласа, смотрел мутным взором на Нуандиш. Так и не придумав ничего, он решил начать с Макранишей и не прогадал. Князь Аралас не только тут же согласился уступить долину Кроссшлахт, но ещё и напоил Реймонда до изумления, после чего они поклялись друг другу в вечной дружбе и начали петь песни.
После четвертой или пятой песни и такого же количества кувшинов дешёвого ранфийского вина Реймонд рассказал князю о своей проблеме. К счастью, попойки в Вагранте наделили его бесценным опытом, и облик деда не слетел с Реймонда даже в таком состоянии. Князь Аралас, соответственно, был твёрдо уверен, что дает совет самому «магистру Агостону», и высказался прямо:
— Мастер Светла, она — мастер, — многозначительно установил факт Аралас. — Такую женщину надо или любить всей душой и телом, или даже не пытаться прикасаться.
— Да я и не пытаюсь, — ответил Реймонд.
— И это правильно! Агостон, женись лучше на моей сестре! Огонь, а не женщина! Всё умеет, всё знает, козу подоит, барса голыми руками задушит, дом сложит, за детьми присмотрит, с телом и лицом всё в порядке, и самое главное — в магии не разбирается!
— Тоцно, всё зло от магии, — согласился Реймонд. — Ведьмы — настоящее зло. И демоны. Особенно демоницы.
— Да сгинут они навек! — князь сотворил жест Спасителя, сплюнул через плечо и постучал по камню. — Приди к Светле, Агостон, скажи прямо — пусть будет мир в горах! Скажи прямо: не люблю, тебя, мастер Светла, до сих пор люблю свою жену!
— А она, — Реймонд попытался чиркнуть себя по горлу, но вместо этого опрокинул кувшин.