— Месяц? — прорычала она. — Месяц!
«Убьёт, — понял Реймонд. — Вобьет в землю до самого подвала, сразу вгонит в могилу, рядом с дедушкой».
— Помните историю с Магорезом и нападением на короля? — выпалил Реймонд, отступая в сторону и оставляя вместо себя двойника. — В ночь перед этим он прирезал деда, а у короля был я, под иллюзией!
Реймонд торопливо изменил облик двойника, придал ему вид деда, который сказал с имеонским акцентом:
— Тоцно так всё и было.
Светла, обманутая на мгновение, расплылась в улыбке, шагнула вперёд, собираясь обнять Агостона. Но не успел Реймонд облегченно выдохнуть под столом, как Светла снова нахмурилась, вскинула руку с криком:
— Так ты и короля обманул, негодяй!
— Я только приехал в тот день! Растерялся! Не смог помочь деду! — кричал Реймонд, на всякий случай вернув двойника к прежнему своему виду.
Светла нервно кусала губы, хмурилась, но не спешила нападать, и Реймонд, уловив свой шанс, продолжил торопливые выкрики-объяснения:
— Я скрыл его гибель, желая подловить убийцу! Мне это удалось, я отомстил за деда и не дал Магорезу убить короля!
Светла пробормотала что-то под нос, возможно, успокаивающее заклинание. Реймонд осторожно выглянул из-под стола, беззвучно отшатнулся, увидев пылающий взор Светлы, устремленный на него — не на двойника, и попытался снова спрятаться.
— Вылезай! — прорычала Светла. — Ты хорош в иллюзиях, спору нет, но ты забыл, что я мастер целительства, и тебе не скрыться теперь от моей магии!
«Наколдовала что-то из своего арсенала», — обреченно понял Реймонд. Возможно, магия дала ей понять, что двойник не был живым? Вылезешь — убьёт, не вылезешь — всё равно убьёт, и Реймонд вылез из-под стола, движением пальцев убрал двойника.
— Я не хотел никому зла, — обречённо произнес Реймонд, — наоборот, хотел защитить, думал, что придут ещё убийцы, обманутые моей иллюзией, попытаются снова убить деда, и я их остановлю.
Про сокровищницу и отсутствие денег Реймонд промолчал.
— То есть ты приманивал убийц! — гневно воскликнула Светла, опять вскидывая руку.
Реймонд невольно моргнул, ожидая, что с кончиков её окровавленных пальцев сейчас сорвется молния. Или ещё какое заклинание. Целители могли лечить, но они же могли и убивать. Может, не лучше других, но могли.
— Приманивал на себя, чтобы узнать, кто послал Магореза! Но он так и не появился! А дедушка оставил мне наказ! Предсмертную просьбу! — торопливо выкрикнул Реймонд, думая о том, что надо было больше упирать на родство.
Но и сказанного хватило, семейные узы для горцев были очень важны, если не святы. Предсмертная просьба — тоже, Светла, хоть и стала мастером магии, но всё ещё оставалась дочерью гор, со всеми предрассудками и суевериями. Но также она была и мастером магии, шагнула ближе, схватила Реймонда за руку, творя какое-то заклинание:
— Говори! — потребовала она, вглядываясь в лицо Реймонда.
«Проверяет», — понял он, но это ничего не меняло, потому что Реймонд не врал.
— Дед попросил меня защищать Перпетолис, как он сам защищал его! Возможно, пришли бы ещё убийцы, напали на короля Гарриша, на нем же всё держится! — Реймонд торопливо говорил, едва не захлебываясь словами. — А так они пришли бы сюда, я бы что-нибудь да придумал, обманул бы их!
Светла поджала губы при слове «обманул», а Реймонда несло дальше:
— Убийцы так и не появились, а тут король попросил избавиться от грых-шатуна. Дед бы его голыми руками заломал, а мне пришлось прибегнуть к чужой помощи, раскрыться перед мастером Августиной! Без неё я бы не справился! Она же попросила взамен только одного: поработать в библиотеке магистра Агостона да поселить в башне её сына!
Реймонда несло, он не успевал придумывать на ходу, поэтому говорил чистую правду. То, что это было ошибкой, он осознал мгновением позже, когда Светла отшатнулась, выпустила его руку, а лицо её неожиданно исказилось гримасой еле сдерживаемых рыданий. Губы её затряслись, а сама мастер, чтобы не упасть, ухватилась за первое попавшееся под руку — спинку кресла. Не стоило упоминать донью Августину, ох не стоило.
— Дедушка бы справился с грых-шатуном сам, без чужой помощи, а я не смог! — воскликнул Реймонд.
Помогло, Светла немного очнулась, перестала вонзать ногти в руки и кусать губы до крови, вспомнила, что Агостон Хатчет к тому моменту был уже мёртв. Но её страдание тогда было настолько велико, что ощущалось даже сейчас, прорывалось наружу. Она утёрла дрожащей, окровавленной рукой слёзы, но это не помогло, тут же по щеке побежали новые.