Реймонд сидел, бездумно уставившись на чернеющую руку.
— Ползёт? — спросила подошедшая Агата.
— Ползёт, ползёт, — апатично отозвался Реймонд.
Всю прошедшую неделю каждый день мастер Светла колдовала над его рукой, да так, что башня чуть ли не ходила ходуном. Яркий свет бил из окон, соседи (и не только они) лишь качали головами. Кто-то даже пытался сочинять байки про «магическую любовь», дескать, это все побочные эффекты соединения двух сильных магов, в результате которого мастер Светла и выглядит так изможденно.
Дурака побили, за дело, но легче от этого Реймонду не стало.
Большая часть, конечно, знала «истинную причину»: магистр Агостон Хатчет бился со злыми колдунами, пытавшимся навести порчу на кронпринца Корсина, а через него и на короля с королевой. Наняли тех злых колдунов ранфийцы и ойстрийцы в складчину, потому что первые слишком жадные, а вторые слишком надменные, но магистр Хатчет вовремя приехал и не допустил порчи.
Точнее говоря, принял её на себя, поэтому его правая рука становилась все хуже и хуже день ото дня. Чернела и отсыхала. Вопрос «ползёт» относился именно к черноте, которая отступала после сеансов Светлы, а потом начинала карабкаться дальше по руке. Мастер не скрывала — когда чернота дойдет до шеи и груди, Реймонд умрёт, и сейчас граница чёрного подбиралась к плечу. Кто-то из горячих голов предлагал пойти закидать посольства Ойстрии и Ранфии камнями.
Этих дураков тоже побили, но Реймонду, опять же, легче от того не стало.
— Надо что-то делать! — топнула ногой Агата.
— Надо, — согласился Реймонд.
— Спаситель помогает только тем, кто и сам борется!
— Агата, — вздохнул Реймонд, — ты же сама сказала — нужна энергия. Энергии у нас нет. Даже если мы вдруг спятим и обратимся к королю, а тот спятит и отправит своих подданных собирать камни-конструкты по всему Перпетолису — магические камни, защищающие нас от вторжения — то я всё равно не смогу правильно поколдовать над ними из-за этой проклятой руки!
— Давай, давай, злись, Хатчет, злись, только не сиди, как гриб на куче дерьма! — выкрикнула Агата.
Реймонд отвернулся. Руку не просто прокляло — вместе с ней перекорежило и внутренние энергии. С каждым днем Реймонд не то что колдовал всё хуже — он хуже работал с энергией. Шанс на то, что удастся провести и сломать защиту сокровищницы деда, становился все призрачнее. Агата начертила только половину фигур, и те были больше сканирующими, исследовательскими, чтобы понять, проникнуть глубже в защиту. Но даже они простаивали без дела, так как запитывать их энергией должен был Реймонд, как кровный родственник магистра Хатчета.
— Давай пойдем к королю и всё расскажем! — в который раз предложила Агата.
— И? — спросил в ответ Реймонд. — В Перпетолисе очень плохо с деньгами, чтобы изъять такую сумму из казны на мое лечение, королю придется залезть в долги. В долг ему денег могут дать только соседи, и ты знаешь, чего они попросят взамен!
Помолчав, Реймонд добавил сердито:
— Да и не дадут они, точнее говоря, будут тянуть, пока «магистр Хатчет» не помрёт, сама знаешь, как за нами… за мной наблюдают!
Агата вздохнула устало, села рядом. Наблюдали постоянно, хотя и не в открытую. Возможно, пытались определить, как лучше подослать еще одну группу убийц. Ранфия и Ойстрия продолжали отрицать свою причастность, указывая на убийство графа вон Барбершлахта, но Реймонд им не верил. Король тоже, но доказательств не было.
Убитые были магами-наемниками, не слишком известными, не слишком чистоплотными. Прибыли со стороны Намрии, только на них никто внимания не обратил.
— Изобразить иллюзию деда ты сумеешь, то, что он не выходит из башни — тоже нормально, после такой-то битвы! Лечится и лечится, пару месяцев так сможете поводить всех за нос, а там видно будет.
— Если ты уже сдался, то чего продолжаешь думать о том, как бы всех обмануть?
— Я не сдался, — покривился Реймонд, — просто трезво оценил свое положение. Спасти меня может только чудо.
— И что, в истории людей не было чудес?!
— Были, но ты же не думаешь, что ради меня с небес спустится Спаситель, дабы явить миру новое чудо? Хочешь, чтоб я, как, вон, Августина, выдумал себе мечту и гонялся за ней, как умалишённый?
— Донья Августина хотя бы не опускает руки!
— Донья Августина скинула на нас все свои проблемы с деньгами, воспитанием сына и жильём и занимается любимыми бессмысленными глупостями! Это всё равно что я бы сейчас всё бросил и пошёл напиваться и клеить девчонок!
Агата засопела обиженно. Она-то в чудеса верила искренне, всей душой, и блажь Августины считала уважаемым занятием, это Реймонд всегда был вольнодумцем и смутьяном, предпочитавшим дурить людям головы.