Бац! Головная боль от оплеухи взорвала мир вокруг, снова ставший жестким, острым и неприятным. Не успел Реймонд высказать свое недовольство этим фактом, как услышал возглас Агаты:
— Вот тебе в два раза больше!
Бац! Голова Реймонда снова взорвалась болью, дернулась в сторону.
— Х-хватит меня бить, — обиженно заявил Реймонд, — я еще потомства не оставил!
— Правда, — заявила Маэра, появляясь рядом, — ты ж его так убьешь!
— Это ты его убьешь, подливая выпивку, да еще и смешивая! — обвиняюще ткнула пальцем Агата. — Ему нужна трезвая голова!
— Поэтому ты его била по голове, да? Чтобы вылечить?
— Д-девочки не ссорьтесь, — пробормотал Реймонд, — давайте лучше размножаться.
Головная боль разрослась скачком, в ушах зазвенело, словно Реймонда осаждали стаи комаров. Агата и Маэра кричали ему что-то, размахивая руками, Реймонд, подумав, заявил:
— Я люблю вас обеих, не сомневайтесь. У тебя будет умный мальчик, — указал он на Агату, потом на Маэру, — а у тебя — крепкий! А у Катрины — красивый!
Почему-то это заявление взбесило их обеих, и Реймонду прилетело с двух сторон. Новый взрыв боли, его сбросило со стула. Зато неожиданно вернулся звук.
— А ну не бей моего Реймонда!
— Чего это он твой?!
— Потому что я люблю его!
— Поэтому и бьешь так, чтобы убить?!
— Тебя забыла спросить, немочь равнинная!
— Ах ты ж коза драная!
Реймонд кое-как встал, обнаружив перед собой Агату с фингалом под глазом и Маэру с раздувшейся до безобразия щекой.
— Щас, я всё поправлю, — заявил он, пытаясь прищелкнуть пальцами правой руки.
Не вышло, и Реймонд прищелкнул левой. Получилась какая-то ерунда, теперь у Маэры был фингал, а у Агаты раздувало щеку. Они возмущенно что-то заорали, но к Реймонду вернулся звон в ушах, и он просто не слышал, что ему кричат. Маэра взмахивала рукой, показывая то на себя, то на Агату, а та, в свою очередь, изображала руками круги.
— С-слушайте, ну где я вам сейчас круглую кровать достану? — развел руками Реймонд. — И давайте одновременно, а то я, может, прям щас умру!
Агата топнула ногой и убежала, Маэра тоже выскочила прочь, хлопнув дверью так, что пол вздрогнул, а голова заболела ещё сильнее. Реймонд торопливо налил себе ещё, выпил, налил и выпил, и облегченно выдохнул, ощущая, что боль отступает.
Затем в дверях появилась донья Августина.
Реймонд хотел и ей предложить размножиться, но вовремя вспомнил, что от таких предложений начинает сильно болеть голова. Донья Августина что-то говорила, но звон в ушах продолжался, скрывая все звуки.
— Я вас не слышу, — сообщил Реймонд.
Донья Августина всплеснула руками и затараторила вдвое быстрее, если судить по движениям губ. Реймонд смотрел на неё и думал, что все эти исследователи немного не в себе. Ну сказано же было, что не слышит, так чего начинать говорить ещё больше?
Затем донья указала на руку Реймонда и на голову, на уши.
— Да, как только дойдет до головы, я сдохну, — расстроился Реймонд. — Даже оставить потомства не успел!
Донья неожиданно чему-то рассмеялась, приподняла бутылку, потрясла и, махнув рукой, ушла. Реймонд поплакал ещё, жалея себя, затем выпил и заорал в ужасе. Мало того, что он больше не чувствовал вкуса горящего вина, так оно ещё и закончилось!
— У-у-у, ведьма, — пробормотал он в адрес доньи Августины, — заколдовала всё!
Попытки расколдовать бутылку успехом не увенчались — вина в ней больше не становилось. Да и вообще, если верить преданиям, на такой фокус способен был один лишь Спаситель. Реймонд решил, что когда помрёт, сам с ним встретится и спросит, правда ли это, и пошёл допивать пиво, пока его тоже не заколдовали, но идея пристроить бутыль на столе — чтобы пиво оттуда лилось само — оказалась неудачной. Бутыль разбилась, пиво разлилось, а Реймонд расстроился.
Ни выпивки, ни потомства, ни магии! И тут Реймонда осенило — всё это он найдет в городе! Надо только скрыть черную руку, а то будут требовать магии, как от деда, выпивки не нальют, и девки откажутся размножаться.
Пустив еще слезу по своей несчастной судьбе, Реймонд отправился было на поиски подходящей одежды, затем остановился, хлопнул себя левой рукой по ноге и рассмеялся, осенённый гениальной идеей.
— И это у тебя илюзя? — пьяно спросил Эйкос, указывая на почерневшую руку.
— Илюзя, — подтвердил Реймонд.
Эйкос ткнул пальцем в помертвевшую, уже практически ничего не ощущающую руку и уважительно кивнул:
— Как настоящая!
— А то! — пьяно потряс указательным пальцем Реймонд. — В этом вся соль! Чтобы как дед!