— Излечение — это хорошо, но, к сожалению, когда вы устроили бедлам с иллюзией владыки демонов, — все так же сухо пояснил Гиозо, — наблюдавшие за вами лазутчики Ойстрии и Ранфии узнали и об излечении, и о перманете. А мои люди не успели перебить всех. Более того, ваши письма, мастер — они все были перехвачены, вскрыты, отправленные вами образцы перманета изъяты. Мы были не в силах помешать посольствам с их магосвязью…
— Можно было! — перебила его Агата, но тут же повесила голову. — Я лечила Реймонда. Извините.
— Час назад послы Ранфии и Ойстрии вручили ультиматумы его величеству, королю Перпетолиса, Гарришу Второму. Они милостиво согласны оставить ему долины и власть, за исключением дорог и области вокруг хранилища перманета. Где именно оно находится, они пока не знают, но вся агентура роет землю носами, выясняя, где была мастер Августина и что делала.
— Я поставила защиты, — слабым голосом сказала мастер, — но несерьезные. Я помогу, усилю защиту.
— Искренне на это надеюсь, — серьезно ответил Гиозо, — потому что одновременно с вручением ультиматумов Ойстрия и Ранфия все же ввели войска и сейчас стремительно продвигаются к Нуандишу. К вечеру ожидается ультиматум Латии, завтра — Намрии и Лахты. Возможно, даже Ловако, Пания и Туртуза, даже Олгар пришлет нам ноту. Все они захотят кусочек от хранилища перманета.
— Крупнейшего хранилища, превосходящего найденные в Ойстрии и на Имеоне минимум вдвое! — педантично поправила его донья.
— Как-то мне не стало от этого легче, — облизала губы Светла.
Агата задумчиво чертила что-то пальцем по ладони, а Реймонд сидел, обхватив голову руками, ощущая, как трещат в голове мысли, как его снова захлестывает отступившим было отчаянием. Да, он здоров, но толку-то? Явить врагам иллюзию здорового деда, так толку-то? Взорвать горы он все равно не сможет!
Вскочив с кресла, Реймонд без оглядки выбежал из комнаты, поднялся, прыгая через три ступеньки, на самую верхотуру и вывалился на обзорную площадку. Ещё не хватало разреветься от бессилия прямо там, при всех. Реймонд судорожно вздохнул, втягивая ноздрями чистый горный воздух, утёр тыльной стороной ладони выступившие на глазах злые слёзы и привалился к стене, бездумно глядя в бездонное голубое небо над Нуандишем.
— Всё сбылось, всё сбылось, дед, — горько прошептал он. — А я подвёл тебя… Ты был прав, сколько ни вертись, а вечно весь мир за нос водить не получится.
Реймонд не знал, сколько так просидел, уставившись в безоблачную синеву и подставляя лицо свежему ветру. Лишь когда глаза его начала коробить какая-то неправильность, он вышел из отупелого состояния (кажется, в университете его называли «медитативным», но там у Реймонда никогда не получалось стать одновременно расслабленным и сосредоточенным, как сейчас).
В небе постепенно росла, приближаясь, яркая точка. Она то тускнела, то вспыхивала, меняя цвет от алого до тёмно-багрового, словно уголёк на ветру, и неуклонно снижалась. Вот точка ещё приблизилась, и стало видно, что состоит она из плотного пылающего комка и тянущегося за ним огненного шлейфа, словно падающая звезда.
И летела она, кажется, точно в Реймонда.
Интерлюдия 10
Мэйсон Крикрет
Брандон Веррет вышел из портала, оглянулся. Половина Совета, управляющего Имеоном, еще отсутствовала несмотря на срочность вызова. Он шагнул и сел рядом с Трентоном, благо они регулярно работали вместе и по меркам Совета, можно даже сказать, дружили.
— Что случилось? — спросил он у Трентона.
Трентон Хайтвит, гидромант-боевик, вскинул руку, словно собирался атаковать, и ткнул пальцем в сторону.
— Понятно, — вздохнул Брандон, рассмотрев там Мэйсона.
Мэйсон Крикрет неторопливо выводил на листе пергамента тезисы своего будущего выступления. Впрочем, никакого особого смысла в том не было: тренированная память архимага позволяла целые научные статьи дословно цитировать, не то что жалкие несколько строчек.
Но лучше пусть коллеги-магистры считают, что глава Совета постепенно сдаёт, вон, даже речь с бумажки читать собирается. К тому же, каллиграфически выписывая одну букву за другой, так удобно слушать доносимый незаметным магическим ветерком разговор «коллег» из противоположного угла Зала Совета…
Судя по осторожным переглядкам Веррета и Хайтвита, их слегка снисходительному виду, созыв Совета по «личным причинам» они восприняли как ещё одну причуду Мэйсона Крикрета. Тем не менее мысли оба приятеля предпочитали держать при себе.
Года через полтора-два кто-то из членов Совета дозреет до мысли, что «главу Совета пора менять, пока он окончательно не впал в маразм», и осмелится её озвучить. Вероятнее всего, этим «кем-то» окажется тупой солдафон Трентон.