— Реймонд? — в дверях кухни немедленно появилась Киэра.
Лицо её было распаренным, красным, и она вытирала руки передником.
— Молодец, что спустился! — похвалила его Киэра. — Магистру Хатчету надо много кушать, я приготовила целебный супчик!
С кухни и правда пахло очень вкусно, и Реймонд даже заколебался, не остаться ли? Перекусить как следует, а то в животе уже урчит, да и стоит ли ходить в гости на голодный желудок? Правда, и так просто сдаваться перед Киэрой не хотелось — тут уступишь, там уступишь, как потом притворяться, что дедушка жив? Реймонд продолжал колебаться, думая, что сказать: что дедушка спит или что он послал его, допустим, к знахарке Трикси, чего уж там? Пауза неприлично затягивалась, и Киэра нахмурилась.
— Реймонд Хатчет? — спросила она.
Реймонд опять ощутил себя напроказившим ребенком — даже отступил на шаг.
— Что с уважаемым магистром Агостоном? — повысила она голос.
— Он послал меня к домне Трикси! — выпалил Реймонд.
— Что?! — раздалось на два голоса эхом.
Реймонд удивленно моргнул, но тут же обнаружил, что в башне появился ещё один человек. Пожалуй, последний из тех, кого здесь и сейчас хотел бы видеть Реймонд.
— Что с уважаемым магистром Агостоном? — грозно спросила мастер Целительства, Светла Тарниш, и тут же сама ответила. — Он послал тебя к знахарке Трикси, значит, всё исключительно плохо!
— Ох, ты ж лышенько! — повторила утренний вопль Киэра, с полным на то основанием.
Когда Реймонд с мамой и дедушкой перебрались в Нуандиш, Светла Тарниш не была мастером, она была просто Светлой, обычной женщиной из бедного клана Тарнишей. Её дом придавило обвалом, похоронив там мужа Светлы, и так она, собственно, и познакомилась с дедушкой Реймонда. Агостон увидел в ней магический дар, после чего пошёл к королю. С тех пор способных к магии горцев начали за королевский счёт отправлять в университеты соседних стран, и Светла стала первой, кто воспользовался щедростью короля.
Она выучилась в Ранфии, в университете Прагса, и вернулась. Заложила первую больницу, подобрала персонал и обучила его, сама нашла еще несколько одаренных и способных к магии целительства горцев, после чего начала их обучать. Светла быстро стала мастером и самой главной целительницей Перпетолиса, всех девяти основных долин и не только. Она разъезжала и помогала, закладывала больницы и учила, отдавая всю себя помощи, потому что внезапно нашла своё призвание — целительство. Не прекращала она и поиски других одарённых, используя для этого книжечку магистра Хатчета — такую же, какую он вручил Реймонду при отъезде того в университет.
На неё едва ли не молились и называли не иначе как «уважаемый мастер», а клан Тарнишей резко пошёл в гору. Она могла заходить к любому из князей и к королю без стука и доклада в любое время дня и ночи, а среди обычных жителей уже ходило присловье «тут и Светла бессильна», как обозначение неизлечимой болезни или увечья.
И надо сказать, что Реймонд про неё просто забыл.
Не вспомнил, даже когда король упомянул её имя.
Теперь, конечно, вспомнил, равно как и то, с каким уважением и почтением Светла относилась к магистру Агостону. Как она смотрела на него, когда приходила сюда, в башню. Повзрослевший, прошедший университет и кабаки Вагранта, Реймонд мог смело сказать — так не смотрят на наставников. Разве что на тех наставников, в которых влюблены всей душой и телом.
Сама мастер Светла не слишком изменилась внешне за эти четыре года, но зато изменился Реймонд. Мысль о том, что дед был прав, опять резанула по сердцу, но уже не так остро. Да, Реймонд изменился и теперь мог смотреть иначе, видеть то, чего никогда не увидел бы, останься он в Нуандише. С увиденным нужно было что-то делать и быстро, щиты ослаблены, а Светла — мастер, с неё станется проломиться силой (и потом вылечить саму себя).
— С дедушкой всё в порядке, — начал было Реймонд, но его оборвали.
— Не верю, — тут же прищурилась Светла.
Реймонд торопливо скрыл лицо за иллюзией лица, дабы не выдать себя перекошенным видом. На таком близком расстоянии — а мастер Светла стояла от него буквально в паре метров — она легко могла «читать» его состояние, а значит, и распознавать ложь. Может, даже видела эти самые ауры и по ним что-то да определяла — сумел же дед раскрыть подделку диплома?
В общем, план «дед жив» неожиданно затрещал по швам.
— Тс-с, — Реймонд драматично понизил голос и приложил палец к губам.