В его словах была своя правда. Горское пиво было слабым, а в традиционном рецепте его ещё и разбавляли втрое водой, получая бледно-жёлтую жидкость с плавающими хвойными иголками. Для здоровья и свежести, как обычно отвечали на вопрос, зачем в пиво добавлять иголки горной ели?
— А уж когда будем обмывать первый заказ, вот тогда и выпьем, настоящего козлиного самогона! Знаю я тут одну бабку, ну не я, а один из моих клиентов из дворца, но самогон у неё просто пальчики оближешь, мягкий, крепкий, без отрыжки, впору самому королю Гарришу, да проживет он сотню лет, на пирах подавать!
— Любишь нашего короля, — машинально усмехнулся Реймонд, оглядываясь.
Половина столиков были заняты. Чуть поодаль сидели ойстрийцы, о чем-то шептались, склонив друг к другу головы в традиционных шапочках. За ними отмечали что-то несколько стражников, правда, без оружия и явно не при исполнении, но точно стражники. Они смачно гоготали и хлопали по столу и друг друга по спинам. Чинно вкушали что-то пара проезжих купцов и их слуг, все с характерными ранфийскими бакенбардами, кто-то из местных в углу храпел, явно перепив. Еще дальше сидели несколько «горных горцев», как их насмешливо называли в Нуандише. Пастухи и подпаски, шахтеры с дальних выработок, лесорубы и прочие представители профессий, связанных с работами вдали от города.
Прислонившийся к стене возле выхода вышибала — размером с двух Эйкосов — тоже поглядывал в сторону «горных горцев», но те пока что только сидели кучкой, поглядывали по сторонам. То ли повода искали, то ли ещё недостаточно выпили, но можно было не сомневаться — чуть позже будет драка.
— А ты что, его не любишь? — сердито вопросил Эйкос.
Реймонд посмотрел немного удивлённо, мысленно кляня себя за слишком длинный язык. В Лахте к ослабленной власти короля прилагалось ещё и сильное вольнодумство во всех слоях населения. Не то чтобы проклинать, но снисходительно посмеиваться и поругивать власть и короля считалось хорошим тоном.
В Вагранте, разумеется, все настроения усиливались в несколько раз.
— Почему же, люблю, — спокойно ответил Реймонд, — просто раньше не замечал за тобой таких горячих чувств к нашему королю.
— Это всё ты виноват, — неожиданно заявил Эйкос.
— Я?
— Ну не ты, а твой дедушка, уважаемый магистр Хатчет, — отмахнулся Эйкос.
Тут им принесли горячую похлебку, а также огромную лепёшку и две кружки с пивом. Некоторое время они молча хлебали, потом Реймонд не выдержал:
— Мой дедушка виноват в том, что ты обожаешь нашего короля? Извини, но дед даже в придворные маги не пошёл, так что сомневаюсь, что он мог так на тебя повлиять.
«Да и вживую дед никогда особой любовью к королю не страдал», — припомнил Реймонд.
Магистр Агостон уважал Гарриша Второго, как власть, работал, за деньги, как выяснилось, помогал Перпетолису с тем же жильём и дорогами иногда по велению души, но вряд ли Агостон стал бы возиться с другом внука, особенно в отсутствие этого самого внука, и внушать тому любовь к Гарришу Второму.
— Да ты не понял, — с досадой махнул ручищей Эйкос и вздохнул. — Не силён я словами объяснять.
— А ты не торопись, — посоветовал Реймонд, — объясняй как можешь — глядишь, чего и понятней станет.
Эйкос посмотрел с сомнением, но затем все же напрягся и выдал понятную короткую версию.
— Как твой дед у нас объявился, магическая жизнь в Перпетолисе оживилась, так что у меня есть шанс стать королевским кузнецом-магом.
— И как это?
— Да так же, как остальные, — пожал плечами Эйкос. — Показать себя, съездить на практику в одну из соседних стран, поработать там на крупном заводе у мастера, а то и магистра. Пускай мальчиком на побегушках, но я готов. Потом вернусь и буду здесь строить магические заводы! В нижней части долины Гварришей есть залежи богатой руды, только их на поверхности выбрали, но я уже всё придумал. Поставим плотину поперёк Петляйки, приспособим вычерпывающие воду механизмы, а также специальные бадьи, дабы пустую породу убирать, а саму породу пустим на дороги!
Эйкос воодушевился и начал рассказывать, чертя руками прямо на столе, размахивая этими же руками, а Реймонд слушал изумлённо. Воспоминания об Эйкосе — друге детства, мечтавшем ковать оружие и помогать отцу, — никак не вязались с нынешним Эйкосом, ну разве что кроме вида могучего тела, получившегося из тяжелой ежедневной работы. Нынешний Эйкос размахнулся на помощь всему Перпетолису, и завод в долине Гварришей был лишь началом.
Вроде мастера Светлы, только вместо больниц — заводы и производства.