Отсюда получалось, что отказать королю он сможет один раз, максимум два, а потом всё. К тому же, если отказываться, не будет денег, а не будет денег ― не будет и сокровищницы деда. Тогда получалось, что на полученные от заказов деньги нужно будет прикупить что-то из магии или самому сделать подстраховку, если придётся продемонстрировать умения деда. И заготовить пару отмазок.
Придя к этой мысли, Реймонд окончательно повеселел и воспрянул духом.
― Магистр!
Он оглянулся. Парнис оседал, держась за сердце. Стоило бы удивиться, как старый маг столько продержался, но Реймонд знал, насколько нечеловечески упрямы и упёрты могли быть горцы, когда вбивали себе что-то в голову. Или когда речь шла о чести клана, например.
― Наверх его! — моментально распорядился Реймонд. — Несите и охраняйте, я сам здесь осмотрюсь!
«Вот она — сила репутации», ― в тысячный уже наверное раз подумал он, когда Макраниши просто, без возражений, подхватили Парниса и потащили обратно. Не исключено, что свою роль сыграл и страх перед подземельями с грых-шатуном, да только кто ж признается вслух в таком? До самой смерти не отмоешься, брякнувшему такое только уезжать прочь, и то горцы-наемники служили повсюду, так что даже на чужбине можно было остаться с замаранной репутацией.
По всему выходило, что поддерживать образ и репутацию деда выгодно и прибыльно. Сам он, как Реймонд Хатчет, и за сотню лет не добьётся того, что в образе Агостона можно было провернуть за год. Реймонд, перехватив потрескивающий факел удобнее, направился не вниз, к затопленным крепям, а влево, туда, откуда доносились голоса рудокопов.
― Я те грю, лжа всё! — доносился хриплый, свистящий голос.
― Каму ж ишшо тады бувать? — отозвался другой, басовитый голос.
Слова перемежались ударами о камень, треском и гулом.
― А мальчик-с-кайлом? — возразил хриплый.
― Та тю, он жы ложными жилами манит! А у ентих стражей жавоты хтой-та выгрыз!
― Скальная лисица!
Реймонд остановился, прислушиваясь. Похоже, речь шла как раз о нападении на Парниса.
― С ними мах был! Мах!
― Да старый Парнис себе грыжу вылечить не может!
― На то уважаемая Светла есь! А Парнис хоры изнутрии чуят!
― Чёж он грых-шатуна не учуял, а? А? Вот то-то же! И Хатчет здеся ничего не найдет!
Реймонд, уже собиравшийся выйти из-за угла, замер. Нет, он знал, что слухи в горах разносятся быстрее всякой магии, но чтобы настолько?
― Махистр Хатчет махуч, маю жинку хах-то спас, — прогудел бас.
― Да ятегрю, нету тут грыха! Соседний кынязь воду мутит, зуб даю! А то и сам кароль!
Не то чтобы Реймонд сильно удивился. В Вагранте горожане, подвыпив, тоже смело брались рассуждать о политике, вершить судьбы страны, давать советы чужим королям (своему опасно: могут и оскорбление усмотреть), а также рассуждать о прошлом и как надо было правильно всё сделать тогда. Но так как слова рудокопов пересекались отчасти с мыслями Реймонда, он продолжал стоять и слушать.
― Каро-о-оль? — протянул бас. — Тя камнями по башке не стучало? Кароль он высоко! Сладка ест, вкусна пьёт, трахат кахо хочит, зачем яму мы?
― Да ты как дятё, — хохотнул хриплый. — Король на троне, как мы в забое, то ли затопит, то ли камень сядет, то ли какая-нибудь древняя хренотень из стены вылезет!
― Чо?
― Король, говорю, такой же князь, только денег больше! Хочет прижать всех остальных к ногтю и хрупнуть, как мелких блох! — заорал хриплый сердито.
― И чо?
― Даничо! Подослал пару людишек, изобразили шатуна, а наши же соседи взяли и побежали к нему, к королю!
― Маи саседи никуда не бяхут.
― Да тьфу ты. Горцы из нашей долины взяли и сбежали к королю, понял?
― Ну.
― Руду нагну! Людишки у короля, князь с одним кланом остался, теперь понял?
― Ну.
― Тьфу ты!
Они замолчали, тишину нарушало только хриплое дыхание и удары по камням. Реймонд стоял и обдумывал, пытаясь понять, чего он не знает об административном устройстве Перпетолиса. Король пытается подсидеть князей, те ― короля? Дед ни о чём таком не упоминал. Или это дела уже последних лет, пока Реймонд учился и развлекался в Вагранте?
Решившись, он шагнул из-за угла, нарочито громко скрежетнул факелом по выступу.
Он тут же пожалел о таком неосмотрительном поступке, но было уже поздно. Басовитый, в годах уже, слегка сгорбленный, шагнул навстречу, вскидывая кирку. Хриплый, достаточно ещё молодой, наоборот, взвизгнул и рванул куда-то прочь, в темноту штрека.