― Тильт? — удивилась та.
― Вернусь быстро, мне нужно будет присутствовать на подписании договора с Ранфией и Ойстрией, — пояснил Реймонд.
Он замялся, но потом махнул рукой и объяснил всё домне. Та лишь покачала головой, вздохнула.
― Бедная Светла.
― Но я же не могу! — взвился Реймонд.
― Не можешь. Ничего, — подбодрила его Киэра, — съездишь, все остынут, да и сын Августины приедет за это время. Увидит мастер Светла тебя с Августиной и её сыном и сама отойдёт в сторону. Езжай, всё образуется, вот увидишь.
Реймонд лишь кивнул, отмечая про себя «Августину» — видать, подружились две женщины, несмотря на всю разницу в статусе и социальном положении. Это было хорошо, авось да удастся через Киэру и Хосе привлечь донью к взлому защиты. Гиозо защитит короля, после подписания договора отстанут ранфийцы, а князья… ну что князья? Сидели по долинам и ещё посидят, не так ли?
Ему же самому съездить в долину Тильт и обратно, ну, в долине пару дней провести, для вида походить туда и обратно, побеседовать с князем, присмотреться: вдруг да выйдет на заговор, о котором толковал Гиозо? Не то чтобы одни приятности, но в целом с пользой проведённое время, а потом и в Перпетолисе станет спокойно, и защиту сокровищ он сломает.
В общем-то, не все так уж и плохо было в жизни, если не пугать самого себя.
― В дорогу! — пафосно воскликнул Реймонд и рассмеялся облегченно.
Интерлюдия 4
Катрин Вендиш
— Реймонд! — воскликнула Катрина.
— Катрина! — последовал ответный возглас.
Не со стороны Хатчета, тот продолжал удаляться, словно его кто-то кусал за пятки.
— Дарла, — развернулась Катрина, приветствуя одну из подруг.
— Реймонд Хатчет, а? — лукаво улыбнулась та.
— Не понимаю, о чём ты, — немного сердито отозвалась Катрина.
Выступление цирка продолжалось, но оно как-то внезапно потеряло всю свою привлекательность, и Катрина начала пробираться к выходу с площади. Еще нужно было заглянуть к тётушке Трикси, а также на базар и, вернувшись домой, помочь маме.
— Да ладно, неужели ты не видела, как он на тебя смотрел? — не отставала Дарла.
Всё отлично Катрина видела, только не знала, что с этим делать. С отъездом Реймонда на учёбу в далекий Вагрант, за половину мира, их компания весёлых и озорных подростков внезапно тоже повзрослела. Эйкос стал кузнецом, женился на Улейке и уже нянчил первенца. Лукас и Баграс пошли в городскую стражу, охраняли покой жителей Нуандиша, все такие важные и строгие, словно не они нарушали этот самый покой год назад.
Катрина тоже выросла и знала, что означают подобные взгляды.
Но Реймонд? Весёлый и надежный друг, маг-иллюзионист — да. Любимый человек? Нет. Выглядел он неплохо, учёба в университете пошла ему на пользу, так и что с того? Вокруг было полно крепких горских парней, вроде того же Эйкоса, выглядевших не хуже.
— Может, познакомишь нас? — чуть толкнула её в бок Дарла.
— Зачем? — спросила Катрина, останавливаясь.
— Зачем девушки и парни знакомятся? — улыбнулась та. — А что, красавец, маг, да ещё и богатый! Буду жить, как сыр в масле кататься, прищёлкнул пальцами — и магические слуги всё делают.
Катрина ощутила ком в горле. Мама никогда не говорила этого прямо, но никогда не упускала случая послать её на помощь домне Киэре, своей подруге. Прикоснуться к магии и богатству, получить кусочек этого великолепия, позволить снова возвыситься клану Вендиш. Отец, в свою очередь, прямо ворчал, что от магии добра не бывает, и всегда при этом недовольно оглаживал усы указательным пальцем.
Но дружить с Реймондом и посещать башню магистра Агостона никогда не запрещал, потому что отец соблюдал обычаи. Свобода — вот счастье горца. И со свадьбой Катрину не торопил, подразумевая, что та свободна в выборе, лишь бы выбор был по любви.
— Ты ошибаешься! — с горечью в голосе воскликнула Катрина. — У Хатчетов всё не так!
— Да я же не знаю, как у них, — ещё раз улыбнулась Дарла. — Познакомь — я сама посмотрю.
Горечь в голосе Катрины была вызвана словами Дарлы. Свобода — хорошо, но свободой сыт не будешь. Воспоминания о величии клана Вендиш — прекрасны, да толку с них, когда от клана только их семья и осталась? Дядья в пастухах и наёмниках, и половина из них уже мертва, отец перебивается подработками каменотёса, мама выбивается из сил, чтобы как-то накормить всех. А Хатчеты вот никогда не голодали: всегда еды в избытке, да что там, не только еды.
Поневоле задумаешься о свободе выбора.
— Да он на тебя даже не посмотрит!