― Именно так, уважаемый магистр, — снова подчеркнул его ранг король, — и сейчас вы сами все поймете. Видите ли, это господа посол Ранфии Людвек Мориньи, ― толстый наклонил голову, ― и посол Ойстрии Ворнер фон Штадт, ― тощий едва заметно кивнул, ― неожиданно потребовали встречи по вопросу пересмотра условий известного вам договора. О прокладке дороги из Ранфии в Ойстрию через Перпетолис.
Стало чуть понятнее, хотя это не объясняло присутствие королевы и кронпринца. С советником тоже было ясно, раз послы прибыли требовать пересмотра условий. Но разве все условия не обговорили еще перед подписанием договора?
Но Реймонду тут же продемонстрировали, что ничего он не понимает в политике.
― Повторите, господа, о чем вы хотели мне сообщить? — обратился король к послам.
― Мой король уполномочил меня сообщить, — заговорил Людвек первым, — что предлагаемый договор невыгоден Ранфии и его следует пересмотреть. Вот новые условия.
Он протянул бумаги и Виртуозо взял их.
― Дйа-а, невыгоден, мой император так и написал, — поддержал его Ворнер, манерно растягивая «да» на ойстрийский манер. — Но он мйилостиво предложил новые условия выгодные всем.
И в этот раз Виртуозо взял бумаги, бегло проглядел их и протянул пару листов Гарришу.
― Это неприемлемые условия, — заговорил Гарриш, и голос его стал жестким, неприятным. — Они выгодны вашим странам, но невыгодны Перпетолису.
Он больше не напоминал мирного пожилого горца. Казалось, что даже трон под ним стал жестким и неудобным.
― Но даже если предположить, что я утратил бы рассудок и согласился на такие условия, то где гарантии, что завтра Ранфия и Ойстрия не потребуют новых уступок?
― Не знаю, что насчет Ранфии, говорят, звонкая моне-ета там сейчас ценится выше слов, — подпустил шпильку посол Ойстрии, — но и-император никогда не отступает от своего слова!
Реймонд отметил про себя, что он фон Штадт называет своего господина не «император Ойстрии», а просто «император», ненавязчиво намекая на преемственность к прежним империям.
― Кроме тех случаев, когда речь идет о выгоде и звонкой монете, — не остался в долгу побагровевший Людвек.
В Ранфии, как вспомнил Реймонд, купцы и правда набрали большую власть. Настолько большую, что уже шли разговоры о том, чтобы избавиться от короля и выбрать некий «совет купцов», который бы и правил всем. Он, конечно, не слишком интересовался высокой политикой, но стоило только начать притворяться дедом, как высокая политика сама пришла к нему. После покушения и выяснения личности несостоявшегося убийцы Реймонду сообщили немало сведений о Ранфии, её столице — Прагсе — и об их жадности, конечно же.
На эту тему вообще ходила масса анекдотов и шуток, где неизменно присутствовали жадный ранфиец, высокомерный ойстриец и воинственный намриец, ну и, конечно, горец Перпетолиса, как правило, оказывающийся самым смекалистым и шустрым.
― Слово императора твёрже алмаза, — подчеркнул Ворнер, указывая на бумаги в руках Джепардо, — и если вы, ваше величество, согласитесь вообще исключить Ранфию из этого договора, то мой император не поскупится на вознаграждение.
― И эти люди ещё обвиняют ранфийцев в торгашестве! — усмехнулся Людвек презрительно и обратился к Гарришу: — Ваше величество, Ранфия способна сделать всё сама, только подпишите договор!
― И ваши купцы разорят и закабалят всех моих подданных, — покачал головой Гарриш. — Нет, это неприемлемо. Пока я король Перпетолиса, не бывать такому договору!
Честно говоря, Реймонд ожидал торговли за условия, но послы, похоже, знали короля Перпетолиса лучше. Правда, при словах «пока я король» они переглянулись нехорошо, но, возможно, Реймонд просто накручивал себя. И всё равно отделаться от нехороших мыслей было непросто.
Магорез — зачем он нападал на короля? Уж не затем ли, чтобы на трон взошел Корсин, который, по слухам, называл королевства вокруг «добрыми соседями»? Реймонд не придал тогда значения пьяной болтовне Лукаса, но теперь все эти слухи и шепотки словно сами собой всплыли у него в голове. Устранить Гарриша, а новый король, неопытный и молодой, сам всё подпишет, особенно такой, как Корсин, преклоняющийся перед Ранфией и Ойстрией.
Может, за этим соседи раздували недовольство князей? Заговора и объединения восьми князей не было, иначе их дружины уже брали бы штурмом Нуандиш, но что-то же было? Не зря же Гиозо излагал свои подозрения? Сменить короля, договор, постепенное закабаление, размещение своих войск вдоль дороги, глядишь, через несколько лет Перпетолис уже поделен между Ранфией и Ойстрией?