Сбоку, из-за трона королевы, выдвинулся Корсин, встал так, словно хотел оказаться лицом к лицу с Реймондом.
«А ведь он мой ровесник, — подумал Реймонд машинально, — ну, может, чуть моложе. Но столько уверенности и властности в лице, голосе, движениях».
Нет, Реймонд и сам не был робким, но принц легко мог бы дать ему сто очков форы.
― Ва… — раскрыл было рот Корсин.
Королева, чуть повернув голову, немедленно метнула в сына такой взгляд, что тот заткнулся, а Реймонд едва удержался от ехидного смешка. Да, Вэйна вполне могла бы править, пускай королем и был бы Корсин. Если она недовольна мужем за измены — ведь не из воздуха взялись эти сплетни? — то могла и поддержать втайне заговор. Да и некоторые странности проникновения Магореза во дворец становились сразу понятнее.
Но верить в такое не хотелось.
― Не исключено, конечно, что мне недолго осталось, — продолжал, словно бы рассуждать Гарриш, не сводя взгляда с послов, и словно бы не замечая действий жены и сына, — ведь совсем недавно прямо здесь, в этом зале, некто Прагский Магорез чуть не убил меня и магистра Агостона.
― Простите, ваше величество, — твердым голосом ответил посол Ранфии, — но королевским указом Магорез был объявлен вне закона еще несколько лет назад, и любой, даже самый отъявленный преступник, мог убить его, как бешеную собаку, и получить за это награду, не оказавшись за решеткой.
― Награда — это хорошо, Джепардо, сделайте там у себя пометку, — тут же шевельнул рукой Гарриш, и советник начал записывать, положив бумагу на пюпитр и сажая кляксы, — нам тут в горах любая монетка пригодится. Ведь король Ранфии не станет отказываться от своего слова о награде?
― Не будет, — склонил голову Людвек. — Но Перпетолис и вы, ваше величество, могли бы получить гораздо больше от дружбы с Ранфией.
― Странные у вас представления о дружбе: навязывание кабальных договоров. Мне казалось, друзья ведут себя иначе, — совершенно нейтральным голосом заметил Гарриш, словно рассуждал о погоде.
― И друзья не собирают войск на границе, цтобы провести вторжение, — вмешался Реймонд, решивший, что настал удобный момент.
Даже если вдруг дед ошибался и нет никаких войск Ойстрии на границе, то Реймонду будет нетрудно извиниться в ответ. Дед хоть и был строг и суров, но ошибки свои не стеснялся признавать.
― Вторжение? — заинтересованно спросил Гарриш. — Вы уверены, магистр?
― Уверен, — соврал Реймонд, ибо мямлить и оправдываться сейчас было неприемлемо.
― Вы же уверяли меня, что скопления людей на границе, — повернулся король к послам, — это люди, жаждущие найма на строительство дороги?
― Так оно и есть, купцы щедро платят за скорейшую постройку, это широко известно и привлекло массу людей, — не моргнув и глазом, ответил Людвек.
― А войска там находятся для охраны и поддержания порядка, потому что император беспокоится о благополучии своих подданных, — провозгласил Ворнер, задрав нос.
― Стало быть, есть войска, — удовлетворённо кивнул Гарриш. ― Думаю, моим вассалам нелишне будет об этом узнать.
― Вас вводят в заблуждение, ваше величество, — кинул на Реймонда взгляд посол Ойстрии, — не знаю, почему вы так сразу верите словам магистра, но даже маги могут ошибаться! И, насколько мне известно, магистр Хатчет ездил в долину Тильт, а не к границе с Ойстрией!
Реймонд ощутил прилив злости. Ведь эта тощая гнида, мало того что врала прямо в лицо, так ещё и обвиняла самого Реймонда! Нет, ещё хуже, обвиняла деда! Да ещё и следила за ним!
― Я бы не стал приглашать сюда тех, кому не доверяю полностью, — ответил Гарриш. — Моя возлюбленная королева, мой старший сын и наследник, первый советник, телохранитель и друг, мастер Светла, неоднократно спасавшая меня, и магистр, который недавно закрыл меня собой от Магореза. И вы, уверяющие меня в дружбе, но за спиной так и норовящие обобрать и раздеть до нитки, а то и присвоить наши горы. Поэтому я предпочту верить им всем, а не вам. Вы хотите, чтобы я верил Ранфии и Ойстрии? Пусть ваши владыки подпишут договор в его нынешнем виде, тогда я поверю в их добрые намерения!
В тронном зале воцарилась тягостная тишина, ну или просто Реймонду так показалось.
― Ваше величество, — заговорил Людвек, — боюсь, что это невозможно. Мой король искренне ищет вашей дружбы, но в первую очередь он думает о своих подданных, которые начнут разоряться из-за такого договора.
― Благополучие подданных — первый долг императора, — подтвердил Ворнер.
― Ну а я думаю о своих подданных, — пожал плечами Гарриш, — и странно, ни Ранфия, ни Ойстрия мне не друзья, но ради них я должен поступиться интересами Перпетолиса?