— Что? — спросила Элиза.
— Да я тут подумал, не стоит ли нам все равно их забрать, чисто на всякий случай.
— Забрать что, его штаны?
— И перчатки.
— Ты смеешься?
— Кстати, его штаны сможешь надеть тогда, — сказал Нил.
— Черта с два. Мало мне его обуви — и так-то противно. Если ты хоть на секунду думаешь… ни за что! Только не штаны. Давай просто уйдем. — она взяла Нила за руку и потащила за собой.
— Ты уверена, что ничего тут не оставляешь? — спросил он.
— Я уверена.
— У тебя не было никакой сумки, или…
— Нет, ничего. Немного своей крови — все, что я там оставила. А также пота и слёз.
— Ну, по крови тебя никто не опознает.
— А тесты ДНК или как их там?
— Могут сопоставить, но сначала им надо знать, кто ты. По сути, тебя надо сначала арестовать и предъявить обвинение, прежде чем такие тесты можно будет проводить.
— Ты, похоже, много знаешь про… преступные дела.
— Не особо, — он пожал плечами, — Смотрю много фильмов, читаю много книжек. Иногда смотрю трансляции судебных процессов по телику. Вот и все.
Прежде, чем выйти из-за деревьев, они остановились и осмотрели пустырь, ближние улицы, тротуары и дворы. Никого не обнаружили. У нескольких домов на крыльце горел свет. Кое-где светились окна. Но никаких фар.
Элиза отпустила руку Нила и перешла на бег. Скорее даже легкую трусцу. Нил подозревал, что она боится бежать в полную силу из-за обуви не по размеру.
Он побежал рядом с ней.
Поначалу, он едва не возразил против бега.
Слишком подозрительно.
Но понял, что это глупый аргумент. В столь поздний час, любой человек, замеченный на этом пустыре, и так вызовет достаточно подозрений, так что скорость перемещения вряд ли привлечет дополнительное внимание.
Лучше поспешить и как можно быстрее добраться до улицы. Там они будут куда меньше бросаться в глаза.
«За исключением того факта, что на ней нет ничего, кроме моей рубашки. И кроссовок с мертвеца».
Двигаясь через поле, он огляделся по сторонам. Пока, все неплохо. Все еще никого рядом. Все еще никаких машин.
Не значит, что нас никто не видит.
«Это не важно, — сказал он себе, — В такую темень, надо чтобы кто-то столкнулся с нами лицом к лицу, иначе ничего толком не увидят».
В одном квартале слева, улицу внезапно осветили фары автомобиля, подъезжавшего к перекрестку.
— Осторожно, — запыхавшись, сказал Нил. Спустя несколько секунд, стали видны и сами фары. Поворотник не включился, но машина начала поворачивать влево.
Элиза упала на землю. Нил тоже.
Они вдвоем лежали ничком на земле, пережидая, пока машина проедет.
Нил не поднимал головы, пока свет фар не скользнул по нему, двинувшись дальше. И продолжал лежать, прислушиваясь к звукам мотора. Равномерный, гулкий рокот.
Что если это полицейская машина?
Что если она остановятся, и оттуда вылезут копы?
От этих мыслей его замутило.
Но машина проехала дальше. Когда звук ее двигателя начал затихать, Нил поднял голову. Просто обычная легковушка. У знака на углу, зажглись стоп-сигналы, удвоив яркость красных задних габаритов. Хотя поворотник опять не зажегся, автомобиль свернул направо и поехал в сторону тоннеля.
Спереди, Элиза поднялась на четвереньки.
В таком положении полы рубашки прикрывали меньше, чем когда она стояла.
Гораздо меньше. Нил успел заметить бледные полукружия ягодиц, темную щель между ними, заднюю сторону ее бедер. Он быстро отвернулся, чувствуя себя виноватым.
Оглянувшись через плечо, он увидел, что машина скрылась в тоннеле.
Когда его голова вновь повернулась вперед, Элиза уже встала на ноги и начала идти вперед.
Рубашка опустилась, прикрыв ее зад.
Нил быстро встал и побежал за ней.
Поглядел, как она перепрыгивает рельсы. Поглядел, как она пригибается, проползая через брешь в сетчатом заборе. Поглядел, как она садится на корточки у края припаркованного микро-фургона.
Спустя несколько секунд, он уже сидел рядом с ней.
Они вдвоем тяжело пыхтели. Его сердце сильно колотилось.
— Что будем делать… с его фургоном? — спросила Элиза.
— Что в нем? Есть что-то твое?
— Кровь, пот, и так далее.
— Одежда?
— Нет.
— Украшения? Сумка?
— Ничего.
— Отпечатки пальцев?
— Мои руки были связаны сзади. Я лежала на матрасе.