Он видел, что она пыталась выглядеть веселой, но в ее глазах было отчаяние.
— О, Боже, — пробормотал он.
— Да нормально все, — сказала она ему.
— Вся твоя… семья?
— Кот Трусишка выжил. Но потом, пару недель спустя, его задавила машина на автостраде между штатами. Он… Он и я, мы отправились в путь вместе. Только он не продержался долго. Наверное, потому, что кошки, они так вообще не очень смышленые? Это малоизвестный факт. Им нравится притворяться, что они маленькие гении, но в основном они тупые как пробка. Вот почему они застревают на деревьях, попадают в ловушки и под машины.
Нил, с мокрыми глазами и комом в горле, услышав о Трусишке, несколько взбодрился после осуждения Сью кошек. Он сделал глубокий вдох.
— Ты в порядке? — спросила его Сью.
— Да. Просто…
— Бывает же говно в жизни. Слышал это высказывание?
— Да, — сказал Нил. — Наверное, и сам так говорил.
— Ну, в любом случае, теперь я в порядке. Более-менее. Ну то есть, а что мне делать оставалось? Лечь и помереть? Не дождутся.
— И ты отправилась неизвестно куда, одна?
— Ага. Я и Трусишка. Только он не протянул долго, а я — пока жива, как видишь.
— Сколько тебе тогда было лет?
— Пятнадцать.
— Пятнадцать? Боже, ты… Ты так рано осталась одна.
— Ну, меня собирались отдать в приют. А оно мне нафиг не надо.
— А школа?
— Я туда так и не вернулась после пожара. — Ухмыльнувшись, она добавила: — Не думаю, что это сильно заметно.
— Только когда ты открываешь рот.
— Хо! — выпалила она и шлепнула его по ноге. — Я уже говорю правильнее, и ты это знаешь.
— Знаю.
— Я правда очень стараюсь. — Она сузила глаза, глядя на него. — Спорим, ты даже не заметил, что я перестала жевать жвачку.
Она была права.
— И когда же?
— Со вчерашнего дня. С тех пор как ты позвонил Марте, я не брала в рот ни одной резинки.
— Неужели?
— Когда ты назвал меня «тупой малолеткой со жвачкой вместо мозгов».
Нил поморщился.
— На самом деле я не имел в виду…
— Да не парься. Я знаю, ты просто пытался сбить ее с толку. Но в каком-то смысле, ты и правда так думал. Так что я исправляюсь.
— Ты не обязана…
— Я хочу сделать тебя счастливым.
— Я не буду счастливым, зная, что заставил тебя бросить жевать резинку.
— Ну… — она пожала плечами. — Может, когда-нибудь я и вернусь к ней.
— Давай лучше вернемся к тебе, — сказал Нил. — Сколько ты жила в Мохаве?
— Почти год.
— И нет ничего такого, что бы ты хотела забрать оттуда?
— Не-а.
— Ни денег, ни драгоценностей, ни…?
— Наличные и чековая книжка у меня с собой. Никаких драгоценностей у меня нет.
— А телевизор, радиоприемник, книги?
— Телевизор принадлежит Санни. У меня есть радиоприемник, но я им больше не пользуюсь. — Она постучала костяшками пальцев по приборной панели Нила. — У тебя тут есть радио. А уж книг, поди, у тебя завались.
— Угадала.
— Еще бы. Ты же писатель.
— У тебя есть друзья? — спросил Нил.
— Ты подкалываешь опять?
— Я имею в виду в Мохаве. Хочешь кого-нибудь навестить?
— Эй, знаешь что. Я еду в Лос-Анджелес, а не помираю. Мне не нужно прощаться с каждым Томом, Диком и Гарри, с которыми я хоть раз в жизни словом обмолвилась. Если мне будет кого-то не хватать, я просто позвоню им или съезжу в гости. Лос-Анджелес не Марс. В любом случае, я, возможно, сама двинусь обратно, если ты меня бросишь.
— С чего ты взяла? Я не собираюсь тебя бросать.
— Кто может это гарантировать?
— Я могу. Я люблю тебя.
— Это я знаю. Но все меняется. Увидишь Марту, когда мы туда доедем, и можешь решить, что я не очень хорошо вписываюсь…
— Ты все прекрасно знаешь, ты была в моем сознании.
— Твое мнение может измениться. Ты думал, что Марта — настоящая любовь всей твоей жизни, пока не встретил меня. Так что, возможно, ты вернешься к ней, ну или встретишь какую-нибудь новую девчонку… Тогда я, скорее всего, вернусь в Мохаве.
— Этого не случится, — сказал ей Нил.
— Ну, я надеюсь, что нет.
— Этого не будет.
Сью некоторое время молчала, затем сказала:
— Надо думать, Марта не исчезнет перед нами как по волшебству.
— Полагаю, нет.
— Что будем с ней делать? — спросила Сью.
— Не знаю. Хотя я не думаю, что мы доберемся до Лос-Анджелеса раньше десяти или одиннадцати вечера. Она не знает, когда мы возвращаемся, и ей нужно быть на работе к полуночи, так что мы, вероятно, не увидим ее до завтра.
— Куда мы поедем, к тебе домой?