— В этом часть ее очарования, — пробормотал Нил.
В комнату вприпрыжку ворвалась Сью.
Нил поднял голову. Обнаженная, она ухмылялась, прижимая к груди ворох одежды: свою белую плиссированную юбку и желтый вязаный пуловер, футболку Марты и шорты Нила.
— Вот, я даже ваши шмотки вам принесла. — она запустила шортами в Нила. Если бы тот вовремя не поднял руку и не поймал их, они попали бы ему в лицо. — Вставайте и одевайтесь, нам пора.
— Угомонись, — пробормотала Марта.
Сью швырнула в нее футболкой.
Нил оглянулся через плечо. Марта лежала на спине, опираясь на локти. Она смотрела на Сью, прищурив глаза, не пытаясь, однако, защититься. Футболка развернулась в воздухе, упала ей на голову и полностью закрыла лицо, плечо и одну грудь.
В таком положении она и осталась.
Под тканью вырисовывались черты ее лица. Нил мог различить изгиб ее лба, небольшие углубления в области глаз, бугорок на месте носа и впалость щек. Он также видел ее рот. Казалось, губы были сомкнуты и улыбки не выражали.
— Очень смешно, — сказала она, пошевелив ткань губами и подбородком.
Неожиданно в воображении Нила она предстала мертвой, с лицом, накрытым простыней.
Он отвернулся, встал и натянул шорты. Подтягивая их, он сказал:
— Нам не обязательно идти всем. Почему бы вам двоим не остаться здесь? А я съезжу и все улажу.
— Да ты, наверное, шутишь, — сказала Сью, застегивая юбку.
— Мы здесь не останемся, — добавила Марта.
Ткань больше не скрывала ее лица. Она сидела посреди кровати, исподлобья глядя на Нила, футболка лежала скомканной на ее коленях.
— Все, что я намереваюсь сделать, — это припарковаться и понаблюдать за тем, что будет происходить, — объяснил он. — И я воспользуюсь видеокамерой. Запишу все на пленку. И, может быть, использую браслет, чтобы вселиться в Глитта и посмотреть, куда он пойдет после того, как поймет, что его кинули. Нам не обязательно быть там всем троим, чтобы…
— Я хочу понаблюдать, — запротестовала Сью.
Усевшись на край кровати и скрестив ноги, Марта принялась натягивать футболку. Когда ее голова снова появилась, она посмотрела на Нила и сказала:
— Я знаю, что творится у тебя на душе.
— Возможно, — признал он.
— Переживаешь, что одна из нас может пострадать.
— Отрицать не стану. Ты не знаешь Глитта. Его… то, что он может сотворить с вами…
— Значит, по-твоему, нам будет лучше, если ты уйдешь посреди ночи, бросив нас? А мы будем сидеть тут одни, безоружные, и чувствовать себя в полной безопасности от Глитта?
— Ему неизвестно, где вы находитесь, — сказал Нил.
— Откуда ты знаешь?
— Точно я не уверен, — признался он, — но…
— Разве Глитт не собирался сегодня вечером снова наведаться к тебе в квартиру?
— Да.
— Мой адрес у тебя где-нибудь записан?
— Да, но…
— И тебе все еще не терпится бросить нас здесь на несколько часов, одних, и притом безоружных?
Нил недовольно покосился на нее.
— Если идешь ты, — сказала Марта, — то идем мы все.
— Все по-честному, — добавила Сью.
— Помимо всего прочего, — сказала Марта, — может случиться так, что мы тебе понадобимся. Если ты все-таки надумаешь попутешествовать с браслетом, нам стоит находиться в машине, чтобы присмотреть за твоим телом.
— Мы будем твоими телохранителями, — сказала Сью. Она стояла у кровати в своей белой плиссированной юбке, небрежно крутя пуловером сбоку от ноги. Ее бедра слегка покачивались из стороны в сторону. Юбка ходила взад-вперед, оглаживая бедра.
Она походила на чирлидершу, решившую податься в нудистки.
И Нил внезапно осознал, что не хочет никуда идти без нее.
Без нее или без Марты.
— Мы позаботимся, чтобы ты остался в целости и сохранности, — сказала Марта, — Пока ты, находясь в сознании Глитта, отправишься, один бог знает куда.
— А кто будет охранять вас? — спросил Нил.
— При малейших признаках опасности, — сказала Марта, — мы уедем.
— Кроме того, — подхватила Сью, — у нас твой пистолет. Это не та… не тот предмет, который можно взять с собой в путешествие с браслетом.
— В машине с нами ничего не случится, — заверила его Марта.
Нил перевел взгляд со Сью на Марту. Обе подняли брови, на их мордашках застыло лукавое выражение. Они понимали, что победили.
Он предполагал, что они всегда будут побеждать.
Двое против одного.
Половинки против меня.
«Могло быть и хуже», — решил он.
Только, пожалуйста, Господи, не допусти, чтобы с ними что-нибудь случилось.